Хейтер из рода Стужевых. Том 7 - Зигмунд Крафт

Я напрягся, но мне и самому хотелось узнать, насколько сильны другие студенты. И не только меня взволновало это заявление — кто-то из парней нахмурился, кто-то самовольно ухмыльнулся.

— Итак, вызываю по одному, — сказал Яровой.

Первым подошёл к столу Георгий Отражцев. Он вышагивал, будто на параде, с видом победителя.

— Неофит, третья звезда, — объявил Артемий.

Отражцев прицепил булавку, повернулся и одарил всех новобранцев победоносной ухмылкой. Я прикрыл рот ладонью и отвернулся, едва сдерживая смех. Вот ведь индюк горделивый.

Следующим Борис Путев — две звезды. Фёдор Резонцев — три, Всеволод Веденцев — три. Витя Пахов — одна. Егор Сидоров — одна. Дима Фролов — две.

Я смотрел, как они получают нашивки, и ждал своей очереди. Матвей сидел рядом и заметно нервничал. Я даже удивился, что это с ним? Вряд ли он кому-то уступает.

Наконец, его вызвали и он встал со стула, чтобы подойти к командиру.

— Подмастерье, первая звезда, — объявил Яровой.

Если раньше все перешептывались, довольные, то сейчас стихли. Неверные взгляды скрестились на Камнетёсове. Оно и неудивительно — признак гения. Он обвёл всех взглядом исподлобья, и я ему подмигнул с улыбкой. Он моргнул и на лице появилась растерянность. Наконец, он вернулся на своё место.

Но тут раздался голос Константина:

— Этого не может быть. Это ошибка!

Он вышел вперёд, не дожидаясь разрешения. Георгий присоединился к нему, скрестив руки на груди. Оба они словно нависли над Матвеем и тот сам встал, чтобы оказаться в позиции выше — хотя бы из-за своего роста.

— Камнетёсов — простолюдин, — заявил Константин, чеканя слова. — У него нет дара, только талант. Как он может быть подмастерьем? Это шутка такая?

— Я тоже так считаю, — добавил Георгий. — Это определённо какое-то недоразумение. Вы вообще проверяете информацию?

Наконец, Отражцев перестал зыркать на Матвея и повернулся к Яровому. И струхнул, отступив назад и чуть не сбив самого Камнетёсова, тот его оттолкнул.

И было чему пугаться — стоило видеть гневное выражение лица Ярового, и ухмыляющуюся Гравитову. Вид этих двоих не обещал ничего хорошего. Да и Путилов смотрел исподлобья весьма недобро.

— Сели! Живо! — рявкнул Яровой и поднялся. — Я что говорил? Ещё раз услышу о титулах, и все вы тут пожалеете.

Он зарядил оплеуху Георгию, отчего тот со стула отлетел к стене. Досталось и Константину — тот приземлился рядом.

— Ты, Видцев, три звезды неофита, но нашивку не получишь. И ты, Отражцев, тоже носить её не достоин.

Он подошёл и просто содрал этот кусок плотной ткани, булавка осталась на форме Георгия. Сам он попытался отстраниться и как-то защититься, но скорее от потенциального удара.

— Стужев! — рявкнул он, вернувшись к столу. — Сюда иди.

Я был взволнован происшедшим, но приказ исполнил.

— Вот, ещё один, — сказал Артемий немного успокоившись. — Тоже подмастерье, на этот раз второй звезды. Первое и второе место турнира, что вполне ожидаемо. А вы двое, лишь третье и четвёртое, — сказал он с пренебрежением. — Более, чем закономерно.

Константин и Георгий медленно поднялись на ноги, выглядели они испуганно. Но хоть не орали про папочку, который всем тут покажет, где раки зимуют.

— Все свободны! А вы двое — пакуете вещи и переезжаете в корпус для обслуживающего персонала.

— Вы не имеете права! — полыхающим праведным гневом Георгий вскочил на ноги. — Я… Я… Я буду жаловаться! Мой отец вас всех размажет репутационно!

Яровой на это лишь хмыкнул, а я понял, что поспешил с выводами.

— Все пошли прочь. А с этими двумя мы ещё проведём воспитательную беседу.

Я, как и остальные, поспешили освободить помещение. На ужин и ночёвку эти двое не пришли. Лишь утром мы узнали, что Отражцев и Видцев практику всё же продолжат, но без вознаграждения и до первого замечания. Как же хорошо, что никто из них не состоит в синем отряде.

Глава 16

Вечером весь синий отряд собрали в офисном здании, в одной из тактических комнат — тесной комнатушке с картами и схемами на стенах. Виталий стоял у доски и рисовал мелом корявого монстра, отдалённо напоминающего диплодока. Но шея короче, как и тело более приплюснуто, а ещё покрыто шипастыми наростами.

Я смотрел на рисунок и пытался представить, как мы будем это убивать. К доске подошёл зам командира, а другие сели за общий стол.

— Это Глыба, — начал Николай уверенным тоном. — Травоядный. Размером в холке с трёхэтажный дом. Магическая техника — окаменение. На короткое время покрывается бронёй, которую не берёт ни клинок, ни обычная магия.

— И как мы её возьмём? — голос Димы звучал напряжённо. Похоже, он больше остальных был уверен, что этого чудо зверя не завалить.

Николай не обратил внимания на тон.

— План такой. Первым работает Андрей — он подведёт воду к задней ноге Глыбы. Дальше — Олег. Он создаст иллюзию, прикрывая наступающего. Этого будет достаточно, чтобы ты подобрался и коснулся его вот сюда.

Мужчина ткнул указкой в грудину между ногами твари. На схеме не было видно, но я помнил, что там ложбинка, чувствительная к атакам. Самое слабое место зверя, за ним артерия.

Дима вздрогнул.

— Коснулся? — переспросил он. — Этой… громадины?

— Да. Твой разряд через контакт парализует мышцы. У тебя хорошая сила тока, может, даже будет достаточно, чтобы вырубить. Глыба упадёт, и тогда в дело вступит Матвей.

Камнетёсов выпрямился.

— Своим камнем, — сказал Николай. — Ты разбиваешь череп этой махины. Для подстраховки будет Алексей — выжжешь ему глаза. Если доберешься до мозга, то будет замечательно. Нам эта часть не нужна.

— Почему не сразу я? — спросил я.

— Потому что от болевого шока тварь может очнуться. А тяжёлые удары точно помешают с ориентацией в пространстве. Потом все вместе вскрываем брюхо и сортируем ценные органы.

В комнате повисла тишина. Андрей, наш врач и маг воды, стоявший у стены, добавил:

— Внутренности этого монстра — редкость. Наши учёные решили, что печень Глыбы может вырабатывать антидот от местных ядов, а желудочный сок — основа для зелий усиления. Так что работаем чисто, без лишнего урона. Нельзя ничего повредить.

Андрей был примерно возраста Николая, под сорок лет, но уже весь седой. Между тем, особенно он выделялся не волосами, а лицом-маской. Казалось, все его