Выживала. Том 4 - Arladaar

в это время в лес никогда не ходил, и сморчки видел только на картинках. Ничего удивительного в сморчках не было: из земли торчит толстая ножка, а на ней остроконечная сморщенная шляпка.

У бати в кармане нашлась небольшая авоська, похожая на ту, с которой Женька искал колбу, и быстро нарезали в неё отборных сморчков, выбрав всю грибницу.

Потом вернулись к месту стоянки, почистили руки в снегу, так как помывкой назвать это было трудно. Разложили на сиденье мотоцикла еду и перекусили хлебом, колбасой и жареной рыбой. Проходились, проголодались, и елось на природе очень активно и с большим аппетитом. Потом запили еду горячим чаем из термоса.

— Ну вот и порядок, — заявил батя и оглядел окрестности. — Ну что, пойдём ещё немного колбички поищем.

Примерно через 20 минут подошли Авдотья Михайловна с Иваном Александровичем. У каждого большая объёмная авоська, почти полная колбасы.

— А мы ниже спускались! — заявил Иван. — Там колбаса сочнее. Но много бурелома, с Женькой не пойдёшь.

— Мы и здесь наберём! — заявил батя. — Вы пока обедайте, мы ещё сходим пособираем.

Конечно, Авдотья и Иван набрали больше, потому что они взрослые люди, к поиску и сбору колбы привычные, а что с Женьки-то взять? Откровенно говоря, иногда не хватало силы, чтобы перепилить прочный прошлогодний лист, особенно если стебель толстый. Поэтому эффективность от Женьки была так себе, в ⅓ от батиной. Но тем не менее, всё равно значительную помощь в сборе колбы он оказывал.

Перед тем как уйти второй раз, опять намазались кремом от клещей, комаров и пошли в том же направлении, где собирали колбу первый раз. Сейчас, когда подкрепились, дело шло уже намного лучше, и примерно через час набрали очень много.

— Килограмм 15–20 уже точно есть! — заявил батя, приподнимая мешок. — Или у меня глаз уже замылился.

Решив, что хватит, Некрасовы вернулись к месту стоянки. Однако там ни Авдотьи, ни Ивана не было, по-видимому, опять ушли. Вернулись они только через полчаса.

— А мы здесь ещё медуницу собирали! — заявила бабка Авдотья и протянула отцу несколько букетов. — Пусть Машка засушит на газете, потом чай будете пить.

Батя хлопнул себя по лбу: про медуницу-то совсем забыл. Правда, её здесь было везде навалом, поэтому, немного отойдя, метров на пять, за очень короткое время нарезал очень много этих душистых лекарственных цветов.

— Ну что, ребята, пора ехать? — спросил Иван. — Вы про свой сок-то не забыли?

А вот как раз про сок батя и забыл! Ну ничего, за 4 часа, что они ползали тут, набежало почти 2 литра, правда, в нём плавали какие-то секарашки, то ли комары, то ли мошка, но это же можно отфильтровать.

— Надо было марлей горлышко закрывать! — заявил батя. — Забыл совсем!

Отец снял приспособление для сбора сока, закрыл банку пластмассовой крышкой и поставил в отдельную авоську. Потом принялся собирать рюкзак. Везти из леса было много чего: мешок колбы, большая авоська с грибами, банка берёзового сока, авоська с медуницами. Основную добычу положили к Ивану в коляску мотоцикла, прямо под ноги Женьки, как клали мешки с опятами, когда ездили сюда за грибами. Перед тем как уехать, внимательно осмотрели друг друга, где было возможно, на предмет наличия клещей, слава богу, ничего не нашли.

— Ладно! Погнали! — заявил Иван. — Сейчас сначала к вам поедем, потом мы уже к себе.

Прогрев двигатели, мотоциклы опять один за другим тронулись из леса. Иван ехал не спеша, объезжая каждую лужу. Конечно, сейчас, при такой жаре, дорога сохла быстро, поэтому до асфальта ехалось намного легче. Потом, пропустив автобус с Алтая, Иван выехал на трассу, прибавил скорость и покатил под горку. Батя направился за ними. Ехали не спеша, ворочая головой из стороны в сторону, наслаждаясь солнцем, хорошей погодой и видами природы. И ведь настроение совсем другое, не такое, с которым они ездили сюда по осени. Осенью в голову лезут мысли о том, что лето прошло, тепла уже не будет, впереди зима и мороз, настроение, соответственно, плохое, а сейчас всё впереди: лето, речка, рыбалка, лес и поход в таёжный Иерусалим, о котором Женька до сих пор помнил и которого, если сказать честно, безмерно ждал…

Остановились на рынке в Кузедеево, у трассы. Местные здесь продавали картошку и другие овощи из погреба. Батя купил ведро картошки, раз уж всё равно едут тут, морковь, свёклу, немного лука. Всё дёшево, намного дешевле, чем в магазине, зато качества отменного. Авдотья с Иваном тоже прикупились овощами, и уже после этого поехали домой.

Через час уже стояли у Женькиного подъезда и батя по очереди заносил всё, что привезли. Мария Константиновна с радостью встречала своих добытчиков. Анастасия стояла рядом, держась за юбку мамы.

— Ня! — сказала Настя, увидев сумки и мешки, которые поставили в прихожей.

— Вы только смотрите клещей сюда не притащите! — заявила мама. — Давайте сейчас раздевайтесь и внимательно осматривайтесь.

Иван и Авдотья заходить в гости не стали, так как были порядочно уставшие — ничего не поделать, возраст. Мария Константиновна выглянула в окно в спальне, поставив Анастасию на подоконник, помахали им руками, и родственники уехали к себе, на улицу Завокзальную. А Некрасовым сейчас предстояло очень увлекательное дело: перебирать и пристраивать к месту привезённую колбу и другие припасы.

Первым делом Мария Константиновна перебрала грибы и поставила их вариться, а потом сделала омлет с колбой: вкуснейшее дело для знатока таёжной кухни! С аппетитом перекусили и начали перебирать колбу, прочем переборка была простая: с колбы стаскивался чулок прошлогодней луковицы, росток мылся под водой и потом резался на части: значительную часть Константиновна решила засолить. Использовалась солёная колба как приправа, в основном, добавляли в омлеты, либо делали пироги с начинкой из яиц.

— Пироги я уже завтра испеку! — заявила Мария Константиновна. — Сначала за тестом Женьку пошлём в кулинарию, потом будут и пироги.

Сразу же засолили две литровые банки, которых должно было хватить очень надолго. Засолка была очень простая: колбаса мелко резалась, засыпалась солью и утрамбовывалась в банку, потом ставилась в холодильник. Часть колбы Мария Константиновна оставила на завтрашние пироги, а остальную часть Григорий Тимофеевич распределил по равным долям: несколько пучков отобрал, чтобы унести Серёге, так как обещал другану. Примерно 10 пучков решил продать у магазина.

Женька был удивлён, как свободно здесь все, кому ни лень, продают всякую ерунду: и даже милиция ничего не говорит. В его времени этих бабок от магаза гоняла бы полиция, и даже штраф могли дать за незаконное предпринимательство, а здесь, в Советском Союзе можно