Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

период работала в выездном отделении министерства магии, на незначительной должности. И примерно в интересующее меня время у нее было аж два мероприятия, где она могла пересечься с «котиком». Конференция, посвященная активации артефактов и амулетов, а так же форум молодых специалистов.

Я велела Лаферу достать мне списки участников, и как раз в управление пришла сестра покойного, Аника Шеллест.

— Когда нам уже выдадут тело несчастного Грини? — накинулась она на меня с порога. — Его нужно проводить с почестями, достойными члена нашей семьи!

— Как только закончится расследование дела, покойник окажется в вашем полном распоряжении, — строго сказала я, — так что помогать мне в ваших интересах.

— Да ваше следствие топчется на одном месте! — рассердилась Аника. — Лучше бы отдали это дело Эдуарду Бивику. Говорят, он может за несколько часов справиться.

Я хмыкнула. То, что я успела узнать об этом интересном мужчине, позволяло представить, как именно он действует. Назначает удобного обвиняемого, и порой даже угадывает. Процент его неудач выше, чем у Бренды, но эта информация в массы не уходит.

— Что ж, я учту ваше пожелание. Но сначала скажите, чья это вещь?

Я сунула ей почти под нос флакон в прозрачном пакете.

— Ой! Вот он где, оказывается. А я его ищу.

— Ага, чудесно, — хищно улыбнулась я, — значит прямо сразу можно передавать дело Эдди. И сказать, что улика, найденная на месте убийства, принадлежит любящей сестре жертвы. Он это оценит.

— Ну зачем вы так! — растерянно залопотала Аника. — Я не хотела вас обидеть.

— Вы и не можете меня обидеть, госпожа Шеллест, — отрубила я, — мы с вами не задушевные подружки. Итак, рассказывайте всё, что вам известно об этой вещи.

— Этот флакончик был раньше с духами. Они правда, дешевенькие, разливные, но ведь это неважно. Мне братик подарил. Так трогательно было.

— На день рождения? — спросила я, вспомнив показания Боберта.

— Нет, позже. После своего выпускного в школе. Поэтому я и удивилась. Праздник у него, а подарок он мне приготовил.

Так, кажется я поняла. Григор собирался одарить Элию Симпсон, возможно после выпускного или на нем. Предложить встречаться или получить какие-то веские доказательства ее симпатии. Но не задалось и флакон перекочевал к сестре. Хомер и тут обманул своего несчастного товарища.

— И как вы объясните, что этот предмет был на месте преступления? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею! — развела руками Аника. — Я не видела его уже давно. Он лежал на дальней полке, пустой же. Но вещь ценная, хотелось его использовать. Я недавно купила очень дорогое ароматическое масло, которое использую для изготовления мыла. И хотела перелить его в эту склянку. Но не нашла.

— Вы работаете на мыловаренном производстве? — удивилась я. — Это не указано в деле.

— Нет, это мое увлечение, для души, — улыбнулась Аника, — люблю разные парфюмерные композиции, средства для ванн. И закончила трехмесячные курсы, где меня научили делать мыло, выпаривать ароматические соли и даже готовить солевые шарики для ванн. Они так мило шипят, прежде чем раствориться. Когда я училась, извела кучу материала. Руис немного на меня поворчал за расточительство. Он пытается иногда быть экономным. Когда отвлекается от работы. Это редко случается.

— Понятно, — кивнула я, — значит, вы утверждаете, что давно не видели эту вещь?

— Именно так! — торжественно подтвердила Аника.

Больше я от нее ничего не добилась.

Глава 14

Могла ли Аника Шеллест быть убийцей? У нее были для этого средства. И возможно, мотив имелся. За свою жизнь Григор Хомер сумел насолить всем, с кем общался. Нужно просто поискать, какую подлость он совершил по отношению к сестре.

Но с другой стороны — способна ли Аника огранизовать убийство детектива, ведущего дело. Опять же, зачем ей это? Шаг на опережение? Ведь известная своей дотошностью Бренда Холмс в любом случае вышла бы на убийцу. Тогда понятно, почему она голосила по поводу Бивика. Тот бы сходу арестовал Матиаса и закрыл дело, не стал бы больше ничего проверять.

Я размышляла об этом, гуляя после работы с Филби.

Жерардину Новес снова поместили в лечебницу, после очередной панической атаки. В отношении нее мне тоже было кое-что совсем непонятно.

Она не хотела, чтобы ее нынешний мужчина, Ир Иванс, узнал о событиях пятилетней давности. Мол, это ее скромпрометирует в его глазах. Но каким образом? Если он сам женатый? У него в таком случае очень завышенные требования к любовнице. Что-то здесь не так.

Эх, почему же я не в самом деле детектив?

Филби радостно залаял, кидаясь в сторону от меня. Утку увидел знакомую?

Посмотрев, куда он побежал, я поняла, что скорее, селезня.

— Добрый вечер, Бренда, — вежливо познакомился Матиас, присев на корточки перед псом.

— Что вы здесь делаете? — растерялась я.

— Прогуливаюсь после работы, — улыбнулся Колер, — надо бы тоже обзавестись питомцем, чтобы иметь повод свободно передвигаться по улице в вечернее время.

— Можете занять у тетушки одного из дангутанов, — подсказала я.

— О, эти выгуливают себя сами, — он поднялся и доброжелательно на меня смотрел, — но для прикрытия может и подойдет. Спасибо за совет.

— Для прикрытия? — уточнила я.

— Да, чтобы ненароком встретиться с вами.

Кровь прилила к щекам и не только. Сцена в гостинице вдруг вспомнилась мне куда яснее и отчетливее, чем я ее даже могла воспринимать тогда, в моменте.

— Вы же понимаете, Матиас, что не должны мне сейчас этого говорить? — попыталась я совладать с голосом и лицом.

— Вижу, вы полностью здоровы, — сказал он с заметным разочарованием.

— Да, благодарю за вашу заботу, — кивнула я, — лекарства принимаю исправно, голова уже совсем не болит и странные мысли не посещают.

— Рад за вас, — произнес он тихо, — приятного вечера.

Он ушел, а мне хотелось побежать следом, накинуться, барабанить кулаками по его спине, закричать, что он ничего не понял, не надо за меня радоваться.

А что надо? Я не знала. Посочувствовать, что влюбилась в подозреваемого? Наверное. И чего он сам-то ждет? Что за интеллигентские «рад за вас»? Будь мужиком, Матиас!

Я вздохнула. Если Матиас «будет мужиком», это для нас плохо закончится. Ведь я совершу должностное преступление. И он это прекрасно осознает. Придется мне дальше достойно нести знамя Бренды Холмс, женщины-Шапокляк.

— Если ты закончил, пошли домой, — сказала я Филби.

Мысль моя не успокаивалась даже во сне. Поэтому и привиделся кошмар кошмарный. Я стояла посреди парка, вокруг сновали люди. Парочки, семьи с детьми, офисные работники с бутербродами, завернутыми в аккуратные чистенькие бумажки. А прямо передо мной — скамейка, на которой сидел суетливый мужчина, шуршавший своим свертком с обедом. С