Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

Жертва хладнокровного преступления шмыгнула носом, откусила здоровенный кусок бутерброда и поперхнулась.

Глаза несчастного чуть из орбит не вывалились, я поняла, что ему срочно надо постучать по спине. Может тогда он останется жив. Я кинулась к скамейке с намерением помочь, но меня опередили.

С удивлением я узнала Матиаса. Он не глядя сунул мне в руку стаканчик с мороженым.

— Подержите! — велел командным тоном. Я повиновалась. А Колер принялся стучать Хомеру по хребту.

— Кто так делает? Слабенько! — услышала я голос Роберта Боберта. — Вот я бы ему сейчас как приложил. Лопатой.

— Только после меня! — звонко вступила Элия Симпсон. — Этот гад мне жизнь испортил!

— И мне тоже! Заставил позориться с дурацкими кукольными шторками в серьезном предприятии! — к собравшимся подбежала Жерардина Новес.

Все собравшиеся галдели и что самое неприятное, держали в руках по флакончику с пробкой в виде сердца.

Будущий покойный при этом продолжал кашлять, хватаясь за грудь. Знаками он просил о помощи.

Подходили все новые люди, выстраивались в очередь, чтобы постучать по Григору, и у всех эти проклятые флаконы в руках. Я уже счет им потеряла. Сколько же врагов у этого поганца?

— А знаете что? — громко сказал Боберт. — Давайте не будем ему помогать. Пусть сам справляется.

И они разошлись. А Григор в это время обмяк и не подавал признаков жизни.

Я в ужасе проснулась, сердце мое колотилось. Кажется, перед сном лучше не работать. Совсем в голове всё перепуталось.

С утра я рассеянно собралась, села в кабриолет и даже не обратила внимания, что мы ехали под моросящим дождем. Уже почти у самого управления водитель наконец догадался расправить крышу надо мной. Или он из вредности «не замечал», в каких мы условиях передвигаемся. Не любят меня тут. Хоть и очень ценят.

— Вас ждет к себе шеф Питерсон, — сказал Лафер, встретив меня у моего же кабинета. И выглядел парниша очень испуганным.

Зайдя к начальнику, я поняла, что попугайчик тревожился не зря. Таким воинственным Питерсона я еще не видела. Он смотрел на меня с вызовом и безо всякого страха, будто бессмертный.

— Как это понимать, Холмс? — прорычал он прямо с порога.

— Что именно, шеф? — холодно осведомилась я. — Если у вас есть для меня шарада, извольте ее так сразу изложить.

— Шарада?

Питерсон вскочил со своего кресла, и мне показалось, что он сейчас перепрыгнет через стол.

— Я думал ты беспристрастная стерва, помешанная на деле! А ты! Ты!

Тут я слегка напугалась. Но все еще старалась говорить уверенно.

— За комплимент спасибо. Но что вас так встревожило, шеф?

— То, что ты больше не можешь заниматься этим делом, Бренда Холмс! — зловеще прошипел Питерсон.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— За интимную связь с одним из подозреваемых! — взревел начальник. — И нечего отрицать это, Холмс. В отеле, в котором вы жили, работает племянник моей жены. Он вас и застукал.

Ох, житие мое! Тот паренек с ширмой, что зашел во время массажа, еще и настучал на меня!

— Это совсем не то… — начала я уже не так уверенно, как раньше.

— Ничего не желаю слушать, — помотал головой начальник, — сигнал получен и я не имею права его игноровать. Дело мы передаем Бивику. Тем более что ты совершенно потеряла хватку из-за Колера. Даже не смогла вычислить в нем человека, который на тебя покушался и чуть было не прикончил.

— Колер хотел меня убить? Но с чего вы взяли? — я не поверила своим ушам. Но понятно было, что эта реальность вокруг меня начала рушиться.

— Эта безделица, что нашли в лимонадной машине — артефакт из твоего любимого отдела, которым руководил Григор Хомер, — усмехнулся начальник, — установить это удалось довольно быстро. Стоило лишь показать вчера же вечером Руису Шеллесту. И самое занимательное, что артефакты все подотчетные. И этот знаешь, за кем числился?

Что уж тут гадать.

— За Матиасом Колером? — спросила я упавшим голосом.

— Именно.

Голос Питерсона слегка смягчился.

— Бренда, я понимаю, ты еще не отошла от травмы. Это отразилось на твоих деловых качествах. Так что, отдохни. Отправляйся домой.

— Еще какие-нибудь результаты экспертизы пришли? — не успокаивалась я. Мне не хотелось верить, что это конец и в вине Матиаса уже никто не сомневается.

— Да, Бренда. Ты проделала большую работу, поэтому я тебе скажу. Почерка в планах по развитию отдела артефакторики действительно поменяли с помощью магии. И это тоже говорит в пользу вины Колера. У него был веский мотив разделаться с жертвой. А теперь иди. В управление вернешься, когда дело закроют.

— Насколько трудоемко это, поменять почерк? — я притворилась, будто это у меня мысли вслух, нельзя же признаваться, что понятия не имею о предмете.

— Ты, конечно, понимаешь, что для этого тоже нужен доступ к артефактам. У Хомера он, вероятно, был. Как и у остальных сотрудников отдела. А теперь всё, иди. Только за твои служебные заслуги и более пяти сотен успешно раскрытых дел я согласен закрыть глаза на твои… шалости.

Питерсон вдруг смягчился.

— И оформлю твой отвод от дела как отпуск. Разумеется, Бивик не узнает, в чем причина. Будет думать, что ты сама отказалась.

— Бивик? Думать? Уж на этот счет я спокойна. — я постаралась взять себя в руки и общаться так, как все привыкли. Уверена, истинная Бренда сейчас не стала бы оправдываться. Она фыркнула бы, сказала всем гадостей и пошла домой, где раскрыла бы дело за сутки. Из вредности.

Я прошла в свой кабинет, села за стол, соображая, что сейчас делать. Получается, надо идти домой. К схеме, висящей на стене и к Филби. И уткам в пруду.

Разумеется, материалы дела мне никто с собой взять позволит. А наизусть я их не то чтобы помню.

Вот так и сидела, уложив лицо в ладони, когда входная дверь стукнула.

— Бренда! — услышала я голос Лафера и подняла голову. Если честно, ожидала увидеть его пусть не радостным, но хотя бы воодушевленным. Ведь я же с ним не считаюсь, использую как прислугу, не утруждаюсь даже намеком на вежливость. А теперь справедливость восторжествовала. Я получаю по заслугам. Именно этот молодой человек вроде как на меня даже коллегам жаловался и сплетничал, что я и песика своего запугала. Он же радоваться должен, правильно?

Но Лафер не радовался. Напротив, он выглядел печальным.

— Бренда, я знаю, что вас отправили в отпуск.

— Слухи уже поползли?

Лафер кивнул.

— Питерсон сказал, что вы переработали и вам надо бы отвлечься от этих ядов. Бивик торжествует.

— А вы? — задала я