Резонанс любви - Роберт Фадер

приборы, кто-то пытался стабилизировать линии, кто-то просто смотрел на происходящее с ужасом человека, который слишком поздно понял, что участвует не в научной операции.

Иван Домовоев стоял чуть в стороне.

Он был бледен. Очки съехали на переносицу, в руках он держал папку с документами, а на лице у него было выражение человека, который очень хотел оказаться где угодно, только не на крыше здания, вокруг которого сейчас ломалась городская реальность.

Китайский резонант сидел на ящике с оборудованием и выглядел окончательно несчастным.

Рядом с ним переводчик торжественно поднял палец и сказал одному из техников:

— Он говорит, что готов продолжать древний путь гармонизации городской судьбы.

Китаец устало произнёс:

— Wǒ xiǎng shuìjiào.

Иван посмотрел на переводчика.

— Он опять сказал, что хочет спать?

Переводчик кашлянул.

— В более широком культурном смысле.

— Понятно, — сказал Иван. — В широком культурном смысле мы все сейчас хотим спать и проснуться до начала этого безобразия.

Дмитрий Петрович резко повернулся.

— Тишина!

Все замолчали.

Грифоны опустились на крыше.

Когти ударили по камню. Золотые крылья раскрылись, отбрасывая огромные тени на стеклянный купол. Наталья спрыгнула первой. За ней — Луис. Капитан спустилась последней, выпрямилась и сразу достала оружие, но не подняла его. Пока.

Дмитрий Петрович посмотрел на них почти с сожалением.

— Вы всё-таки дошли.

— Долетели, — сказала Наталья.

Луис едва заметно улыбнулся, но взгляд его оставался тяжёлым.

Капитан шагнула вперёд.

— Дмитрий Петрович, операция окончена.

Он посмотрел на неё, будто услышал что-то детское.

— Окончена? Вы правда думаете, что имеете право произносить такие слова здесь?

— Имею, — сказала капитан. — От имени полиции хаоса и временного кризисного протокола по защите городской реальности.

Дмитрий Петрович усмехнулся.

— Какая жалкая формулировка для такого великого момента.

— Формулировки не обязаны быть великими. Они обязаны работать.

Наталья заметила, как Луис посмотрел на капитана. В его взгляде было уважение. Но не то уважение, которое ранит. Не тайная нежность прошлого. Просто признание силы человека, который умеет делать своё дело.

Дмитрий Петрович поднял руку, и золотые нити над городом вспыхнули ярче.

— Вы опоздали. Цепь уже почти собрана. Да, мост нарушил часть потока. Неожиданно. Даже красиво. Но это всего лишь задержка. Город всё равно нуждается в центре. В разуме. В том, кто сможет защитить его от случайности.

— Вы называете защитой кражу? — спросил Луис.

— Я называю защитой порядок.

— Нет, — сказала Наталья. — Вы называете порядком то, что слушается вас.

Дмитрий Петрович посмотрел на неё. В его взгляде не было ненависти. Это пугало сильнее. Там была жадность учёного, который увидел редкое явление и уже решил, что имеет право его изучить, использовать и запереть в собственной системе.

— Наталья, вы всё ещё не понимаете, что вы такое.

— Понимаю.

— Не думаю.

— Я не «что». Я человек.

На крыше стало тише.

Даже ветер на секунду будто замер.

Дмитрий Петрович медленно опустил руку.

— Очень трогательно. Но недостаточно. Город выбрал вас не ради ваших личных чувств. Он выбрал проводника.

— Нет, — сказал Луис.

Дмитрий Петрович раздражённо посмотрел на него.

— Луис, вы уже произносили эту благородную чушь на мосту.

— И повторю. Она не проводник в вашем смысле. Не инструмент. Не часть вашей схемы. Город отвечает ей не потому, что она сильнее всех. А потому что она не пытается им владеть.

— Какая наивность.

— Это не наивность, — сказала капитан. — Это то, чего вы так и не поняли.

Дмитрий Петрович посмотрел на неё холодно.

— А вы, капитан, всегда понимали слишком поздно.

Она побледнела, но не отступила.

— Возможно. Зато теперь я здесь.

Он усмехнулся.

— С арестом?

— Именно.

— Вы собираетесь арестовать меня на крыше здания, которое стало центром новой городской системы?

— Да.

— Смело.

— Практично.

Дмитрий Петрович поднял руку выше.

Золотой узел над куполом резко расширился. Лучи потянулись к парящим островам. Театральный фрагмент снова дёрнулся к Зингеру. Музейный остров наклонился. Где-то внизу город ответил глухим стоном.

Наталья почувствовала боль так остро, что едва не упала.

Луис успел поддержать её.

— Наталья!

Она схватилась за его руку.

— Он снова тянет их.

— Да, — сказал Дмитрий Петрович. — И вы ничего не сможете сделать, если не примете своё назначение. Город слишком велик для ваших маленьких человеческих переживаний.

— Ошибаетесь, — сказала Наталья, выпрямляясь. — Именно из них он и состоит.

Дмитрий Петрович резко повернулся к приборам.

— Усилить второй контур!

Никто не двинулся.

— Я сказал: усилить второй контур!

Один из техников отступил назад.

Галина Сергеевна, стоявшая у парапета, тихо сказала:

— Здания больше не слушаются.

Дмитрий Петрович застыл.

— Что?

Она закрыла глаза, приложив ладонь к камню.

— Они возвращают память. Не всю. Но достаточно. Мост изменил поток.

— Не мост, — сказал Дмитрий Петрович. — Не может быть, чтобы обычный мост…

— Обычных мостов в этом городе не бывает, — тихо заметил Луис.

Наталья посмотрела на него.

Он всё ещё не произносил название. И почему-то теперь ей это нравилось. Тайна оставалась живой.

Дмитрий Петрович ударил ладонью по панели прибора.

— Тогда я возьму управление напрямую.

Иван Домовоев резко поднял голову.

— Не советую.

Все посмотрели на него.

Дмитрий Петрович медленно повернулся.

— Что вы сказали, Иван?

Иван поправил очки. Руки у него дрожали, но голос прозвучал неожиданно твёрдо.

— Я сказал: не советую. Прямое управление перегрузит контур. Вы не удержите город. И уж точно не удержите себя.

— Вы забываетесь.

— Нет, Дмитрий Петрович. Я как раз наконец вспомнил, зачем здесь нахожусь.

Луис прищурился.

Капитан едва заметно улыбнулась.

Наталья заметила эту улыбку.

— Что происходит? — спросила она.

Иван медленно достал из внутреннего кармана маленький металлический жетон. На нём был знак полиции хаоса, но не тот, что носили обычные агенты. Более тонкий, скрытый, почти незаметный.

— Иван Домовоев, специальный наблюдатель внутреннего контроля полиции хаоса, — произнёс он. — Внедрён в службу небесных дел для проверки незаконных экспериментов с городской реальностью.

Переводчик тихо ахнул.

Китаец посмотрел на жетон, потом на Ивана и сказал что-то короткое.

Переводчик машинально перевёл:

— Он говорит, что подозревал нечто подобное благодаря древней интуиции Востока.

Иван посмотрел на китайца.

— Он сказал «наконец-то»?

Переводчик опустил глаза.

— Возможно.

Луис выдохнул и почти незаметно усмехнулся.

— Я подозревал.

Наталья посмотрела на него.

— Правда?

— Нет, — честно сказал Луис. — Но очень хотел сказать это в подходящий момент.

Даже капитан на секунду не удержалась от улыбки.

Дмитрий Петрович побледнел.

— Иван… Вы?

— Да, — сказал Иван. — И, кстати, ваши отчёты были ужасно неудобными для чтения. Слишком много пафоса, мало конкретики.

— Вы предатель.

— Нет. Я чиновник с совестью. Это редко, но случается.

Капитан подняла рацию.

— Группа «Север», вход на крышу. Приступаем к задержанию.

В ответ послышалось:

— Принято, капитан.

Из служебного выхода на крышу появились