Резонанс любви - Роберт Фадер

стала просто крышей. Странной, опасной, пережившей невозможное утро, но уже не троном.

Наталья стояла у парапета и смотрела на город.

Фрагменты опускались на свои места. Не быстро. Не грубо. Мягко, будто боялись разбудить тех, кто ещё не понял, что стал свидетелем чуда. Там, где здания возвращались, вспыхивал бело-розовый свет, а потом исчезал, оставляя только мокрый камень, окна, крыши и привычную линию города.

— Значит, всё? — спросила она.

Луис подошёл рядом.

— Не сразу. Будут последствия. Отчёты. Допросы. Паника в новостях. Попытки объяснить это редким атмосферным явлением.

— Атмосферным явлением?

— Обычно срабатывает.

— После летающего Эрмитажа?

— Придётся придумать очень редкую атмосферу.

Она улыбнулась.

Слабо, устало, но по-настоящему.

— А служба небесных дел?

Иван услышал и подошёл ближе.

— Будет временно отстранена от самостоятельных операций. Часть сотрудников пройдёт проверку. Часть, вероятно, решит уйти в отпуск навсегда. Я подготовлю отчёт.

— Вы умеете писать отчёты без пафоса? — спросила Наталья.

Иван посмотрел в сторону, куда увели Дмитрия Петровича.

— После сегодняшнего дня пафос кажется мне профессионально опасным.

Капитан подошла к ним.

— Полиция хаоса возьмёт на себя временный контроль над аномальными участками. Без похищений, — добавила она, посмотрев на Наталью.

— Это приятно слышать.

— Вам принесут официальные извинения.

— В письменном виде?

— Если хотите.

— Хочу.

Капитан едва заметно улыбнулась.

— Получите.

Потом она повернулась к Луису.

Между ними повисла пауза.

Наталья хотела отойти, но капитан остановила её взглядом.

— Оставайтесь, — сказала она. — Это уже не тайна.

Луис молчал.

Капитан посмотрела на него спокойно.

— Я злилась на тебя долго.

— Знаю.

— Иногда справедливо.

— Знаю.

— Иногда потому, что так было легче, чем признать: всё закончилось раньше, чем я смогла это принять.

Луис опустил глаза.

— Прости.

— Нет, — сказала она. — Не сейчас. Сегодня я не хочу, чтобы ты снова брал на себя всё. Я тоже делала выбор. Я ушла. Я стала той, кем стала. И, возможно, это спасло город не меньше, чем твои ошибки его чуть не погубили.

Он посмотрел на неё.

Капитан выдохнула. В её лице больше не было прежней злости. Осталась усталость, достоинство и какая-то тихая ясность, к которой она, возможно, шла слишком долго.

— Я желаю вам всего счастья мира, — сказала она.

Луис некоторое время смотрел на неё, словно эти слова окончательно закрывали дверь, которую он боялся открыть и не решался запереть.

— Спасибо за всё, Наташа, — тихо сказал он.

Наталья резко посмотрела на капитана.

— Наташа? Вас зовут Наталья?

Капитан повернулась к ней и чуть приподняла бровь.

— Да. Разве вам не сказали?

Наталья медленно перевела взгляд на Луиса.

— Нет. Мне многое не сказали.

Луис виновато кашлянул.

— В мою защиту могу сказать, что последние сутки были немного насыщенными.

— Очень слабая защита, — сказала Наталья.

Капитан впервые улыбнулась почти открыто. В этой улыбке уже не было вызова. Только лёгкая грусть и неожиданное тепло.

— Берегите себя, Наталья. Вы невероятная.

Наталья на мгновение растерялась. После всего, что между ними было, она ожидала холодности, иронии, может быть, последнего укола. Но не этого.

— Спасибо, — сказала она тише.

Капитан повернулась к Луису.

— И ты тоже береги себя.

— Постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Он едва заметно улыбнулся.

— Узнаю Наташу.

— А я узнаю тебя. Даже сейчас умудряешься отвечать не совсем так, как надо.

Наталья посмотрела на них обоих и вдруг поняла: это действительно прощание. Не красивое, не лёгкое, не без боли, но настоящее. Капитан больше не пыталась вернуть прошлое. Луис больше не пытался спрятаться от него. А Наталья больше не чувствовала себя лишней в чужой истории.

Капитан снова посмотрела на Наталью.

— И не позволяйте ему молчать слишком долго.

— С этим у нас уже началась работа.

Луис тихо сказал:

— Я всё ещё здесь.

— Мы знаем, — ответили они почти одновременно.

И впервые это не было больно.

Грифоны стояли у края крыши. Они больше не рычали. Один из них расправил крыло и встряхнулся, будто сбрасывал с себя остатки чужой энергии. Второй подошёл к Наталье и осторожно коснулся мордой её плеча.

Она погладила его по тёмной шерсти.

— Спасибо.

Грифон закрыл глаза.

— Они вернутся? — спросила она.

Луис посмотрел вниз, в сторону города.

— Думаю, да. Когда город окончательно успокоится.

— Снова станут статуями?

— Скорее стражами, которые делают вид, что они статуи.

Наталья улыбнулась.

— Мне нравится такая формулировка.

Внизу Санкт-Петербург светлел.

Острова памяти почти вернулись на свои места. Последний большой фрагмент медленно опускался вдалеке, и когда он коснулся земли, по городу прошла тихая волна. Не громкая. Не торжественная. Просто облегчение.

Фонари погасли.

Утро окончательно вступило в свои права.

Люди на улицах всё ещё смотрели вверх, но небо становилось обычным. Почти обычным. Только над каналами ещё держался лёгкий бело-розовый отблеск, напоминавший тем, кто успел его увидеть, что город можно ранить, но нельзя присвоить.

Наталья посмотрела на Луиса.

— Вы сказали это из-за резонанса?

Он понял сразу.

— Нет.

— Из-за города?

— Нет.

— Из-за опасности?

— Нет.

Она ждала.

Луис посмотрел на неё. Теперь уже без защиты, без прежнего страха, без попытки спрятаться за шуткой.

— Я сказал это потому, что это правда.

Наталья опустила взгляд.

Её пальцы чуть дрогнули.

— Вы понимаете, что теперь я не смогу сделать вид, будто ничего не слышала?

— Надеюсь.

— Опасный ответ.

— Честный.

Она посмотрела на город.

— Я пока не знаю, что сказать.

— Не нужно говорить сейчас.

— И вы не будете требовать?

— Нет.

Наталья повернулась к нему.

— Учитесь?

— Пытаюсь.

Она медленно улыбнулась.

— Это заметно.

Капитан уже отдавала распоряжения агентам. Иван спорил с переводчиком о точности протокола. Китайский резонант наконец нашёл на крыше относительно удобный ящик, сел на него и закрыл глаза. Галина Сергеевна стояла у парапета и слушала город, который больше не кричал.

Луис и Наталья молчали.

Но это молчание уже не ранило.

Оно было другим. Полным того, что ещё предстояло сказать.

Грифоны расправили крылья. Один за другим они поднялись в воздух, сделали круг над крышей Зингера и полетели в сторону своего места у моста, где когда-то были просто украшением, а теперь стали частью легенды, которую город, скорее всего, никому не расскажет полностью.

Наталья проводила их взглядом.

— Они будут помнить?

Луис ответил тихо:

— Думаю, да.

— А город?

— Тем более.

Она посмотрела на него.

— А мы?

Луис не стал шутить.

— Мы тоже.

Санкт-Петербург снова был на земле.

Но после всего, что произошло, он уже не мог быть прежним. И Наталья тоже не могла. Она приехала сюда как чужая, случайная, осторожная. А теперь стояла на крыше Зингера рядом с мужчиной, который признался ей в любви, с капитаном, которая отпустила прошлое, с грифонами, которые улетали домой, и