Кодекс Магических Зверей 8 - Павел Шимуро

по колено, которую удалось преодолеть без остановок и приключений. Однако у границы следующего, с виду безопасного, хоть и болотистого биома, Тибор замер и долго всматривался вдаль.

— Обходим, — наконец заключил он.

— Почему? — удивился я.

— Это Смертельная трясина, — ответил старик таким тоном, будто от одного названия мне сразу должно было стать всё понятно.

— Давненько мы её не встречали, — задумчиво произнёс Эрек. — Отец, ты уверен?

— Не до конца, — признался старик, нахмурившись. — Но если это она, то после первого же вдоха за границей мы упадем без сознания. Проверять, прав я или нет, как-то не хочется.

Эрек кивнул, и мы двинулись в обход. Несколько километров огибали опасный участок, пока не вышли к границе кленовой рощи с нежно-фиолетовой листвой. Так, преодолевая биом за биомом, к вечеру мы поднялись на пологий, поросший соснами склон, с вершины которого открывался вид на величественную скалу.

— Здесь и заночуем, — с явным облегчением произнёс Тибор.

Я скинул ранец у корня ближайшей сосны и первым делом подошёл к Аэлирис.

— Ну что, красавица, давай тебя осмотрим, — я кивнул на её левое крыло.

Посмотрев на меня бирюзовыми глазами, она замерла. Швы под перьями держались крепко, а плёнка из Воскового смолокорня плотно, без единой трещинки, облегала кожу.

— Крыло почти зажило, — произнёс я, поднимаясь.

Иннар с облегчением выдохнул:

— Спасибо.

Эрек тем временем уже разложил на плоском камне тряпицу с готовыми кусками мяса, оставшимися с утренней жарки.

— Холодное, — проворчал мужчина. — Предел моих мечтаний.

— Помню, как раньше ты называл это «пищей героев», — поддел его Иннар.

— В те времена я был молодым и глупым, — отмахнулся Эрек.

— То есть год назад? — с улыбкой уточнил приручитель.

Я улыбнулся и потянулся за своей порцией.

— Итак, мы стоим перед переходом на Первый слой, — жуя, начал Тибор. — В любой момент поблизости могут появиться другие Мастера, так что не привлекайте внимание и лишний раз не высовывайтесь.

— Понял, — отозвался я, осознав, почему мы не стали разжигать костёр.

— Первым подежурит целитель, затем Иннар, следом Эрек, а ближе к рассвету я.

Возражений не последовало. Только Эрек проворчал, что ему вечно достаётся самая скучная смена, за что тут же получил от брата локтем в бок.

Доев, мы расстелили спальники, и вскоре приручители уснули. Моё дежурство прошло без происшествий, лишь изредка из-за сосен доносился писк какой-то птицы, да пару раз в темноте хрустели ветки, но, судя по спокойной реакции Кроха, лагерю ничего не угрожало.

Передав смену Иннару, я стянул сапоги, укрылся и мгновенно провалился в сон.

Меня разбудил яркий свет, ударивший прямо в лицо сквозь сосновые ветви. Я поморщился, попытался открыть глаза, но тут же зажмурился и прикрыл лицо ладонью.

— Доброе утро, — произнёс Эрек, стоявший надо мной. — Ну и соня же ты.

— Доброе, — просипел я в ответ. — Почему не разбудил?

— А смысл? — приручитель пожал плечами. — Все равно ждём, пока крыло Аэлирис заживёт.

Проводив Эрека взглядом, я прислушался к себе и ощутил в груди мощный поток маны. С момента повышения ранга прошли сутки, и теперь я наконец-то могу использовать энергию.

Я сел и быстро оглядел наш лагерь. Эрек о чём-то заговорил с Тибором, пока тот строгал ножом щепку. Аэлирис дремала на боку, накрыв Иннара здоровым крылом. Люмин прятал мордочку под длинными ушами, спасаясь от света, а Крох грел моё бедро своим тёплым боком.

Я положил ладонь ему на спину, активировал восприятие и замер: оболочка канала вновь истончилась. Эх, вряд ли я с двух ягод выиграю время, раз после первой его состояние совсем не изменилось…

Развернув тряпицу с Радужным кустом, я сорвал плод и осторожно растолкал питомца. Крох приоткрыл глаза и тут же зажмурился от света.

— Держи, — я погладил его по голове и протянул ягоду.

Крох слизнул её и опустил морду на лапы. Через нить тут же прилетел образ: я сижу у тёплого очага в нашей лавке, а он лежит рядом со мной и время от времени постукивает хвостом по полу. Безмолвно умоляющий кадр: «Доведи меня до дома, хозяин».

В глазах защипало. Я провёл ладонью по загривку друга. Затем, бережно завернув куст в ткань, достал из ранца свёрток с яйцом и торопливо размотал его.

— Ну, родимое, — тихо произнёс я, — не подведи.

Стоило опустить указательный палец на скорлупу, как из канала мгновенно потянулась толстая голубая нить, и куда мощнее, чем вчера! Тёмные прожилки мгновенно налились светом, с каждой секундой разгораясь всё ярче, словно уголёк.

Запас маны стремительно иссякал, но я не прерывал поток. Давай же, родимое, вылупляйся! Когда в резерве почти ничего не осталась, я всё-таки отнял палец. Прожилки напоследок полыхнули, да так, что на мгновение мне показалось, что скорлупа вот-вот разлетится вдребезги.

Я задержал дыхание, ожидая треска, щелчка… или хоть какого-то звука!

Секунда. Две. Три. Тишина.

Вскоре свечение медленно погасло, и яйцо вновь стало обычным.

Я разочарованно выдохнул. Значит, нужно больше энергии… А у Кроха в запасе только один день.

Глава 16Р

Я аккуратно завернул матово-серое яйцо обратно в тряпицу, спрятал в ранец и обложил тканью, чтобы оно не болталось.

Люмин уже крутился рядом. Едва я повернулся к нему, как зайцелоп принял страдальческий вид: остановился, опустил уши, округлил поблёскивающие глаза и, сложив лапки на груди, отправил через нить образ. В моей голове тут же всплыла картина: Люмин стоит у пустой миски и тоскливо подталкивает её лапой.

— Сейчас покормлю, — слегка улыбнувшись, произнёс я.

Я заглянул в отделение с ледяным камнем, выудил оттуда пять шариков и, развернув два из них, опустил на землю перед питомцами. Люмин тут же позабыл об актёрской игре и принялся за еду, чавкая на весь лагерь. Крох же жевал медленно, будто через силу. Глядя на то, как вяло двигались его челюсти, я почувствовал, как сердце вновь сжалось от тревоги.

— Помочь, целитель? — раздался тихий голос Эрека, присевшего рядом на корточки и потиравшего глаза.

— Давай, — я передал ему три шарика.

Эрек взял порции и подошёл к Тибору, который сидел рядом с Севергом, поглаживая его густую гриву. Здоровенный зверь блаженно жмурился, а мерцающие нити на загривке слегка колыхались в такт движениям пальцев. Эрек протянул