Человек-Миксер - Денис Райт

фотографию Максима: кадр с камеры наблюдения, смазанный, с плохим углом. Ковалёв стоял посреди разкуроченного атриума с миксерной головой и поднятой рукой-венчиком. В этом изображении было что-то нелепое и крайне неприятное.

— А ведь Ковалёв разговаривает со своей МКС, — тихо фыркнула Серафима, — С другими носителями такого не случалось.

Киприянов поправил манжету на здоровой руке. Жест вышел исключительно на автомате, вероятнее всего от раздражения.

— Не в таком виде. Бывают импульсы, голод, навязанные реакции, сны, эмоциональные провалы, фантомные воспоминания. Некоторые слышат обрывки голосов. Но полноценный диалог с сохранением отдельной логики сущности — нет.

— А Искрина?

— Нет. У Алисы стабильная адаптация, но её МКС не разговаривает. Давление функции есть, голосовой личности нет.

— Ветров?

— Тоже нет. Он синхронизирован с функцией, но не разделён с ней. В его случае МКС усиливает личность, искажает её и подкармливает. Ковалёв же спорит с Блендо. Иногда хамит или слушает. Это ближе к соседству, чем к полному слиянию.

Серафима провела пальцем по краю фотографии.

— Значит, у нас два варианта. Или Максим Ковалёв уникальный носитель…

— Или Блендо уникальная МКС, — закончил Киприянов.

— А третий?..

— Они оба не должны были выжить по отдельности, — посмотрел Киприянов на фото Ковалёва дольше, чем требовалось.

— Вот теперь интересно, — подняла взгляд Серафима.

— Ковалёв удержал личность после первичного контакта, хотя должен был погибнуть или сорваться. Блендо сохранил отдельную структуру после слияния, хотя должен был раствориться в носителе либо полностью его подчинить. Вместо этого они создали нестабильное равновесие.

— Равновесие, которое Ветров зачем-то решил проверить?

— Похоже на то.

— Для кого и зачем?

На этот раз Киприянов взял фотографию с Семёном.

— Ветров нёс бурду о каком-то «Рецепте», — произнёс Киприянов, — О том, что Блендо является частью чего-то большего. Его интересовала совместимость.

— Совместимость с чем?

— С тем, что они собирают.

— «Они», — тихо повторила Серафима.

— Ветров явно не одиночка. Слишком чистая подготовка, точный выбор места. Он не просто пришёл посмотреть на Ковалёва.

Серафима отложила фотографию Семёна рядом с фотографией Максима. Два снимка легли на стол почти параллельно.

— Ваше мнение?

Киприянов посмотрел на оба кадра.

— Им нужна связка. Отдельно Ковалёв — неподготовленный стажёр с хрупкой психикой и склонностью нарушать приказы. Отдельно Блендо — повреждённая МКС с закрытой памятью и неясной лояльностью. Вместе они сделали то, чего группа не смогла: адаптировались в бою против Ветрова.

— Перейдём к более неприятному, — резко сменила тему Серафима, — Как Ковалёв показал себя на первом выезде?

— Плохо, — сразу ответил Киприянов, пальцы на перебинтованной руке заметно напряглись.

Она чуть приподняла бровь. Киприянов понял вопрос без слов и продолжил:

— Он нарушил приказ, вышел из позиции, самовольно увёл противника, чуть не погиб, несколько раз спровоцировал Ветрова на усиление атаки и действовал без понимания последствий.

— А результат?

Киприянов посмотрел на перебинтованную руку. Пальцы один раз сжались, будто проверял их послушание.

— Ветров зафиксирован. Гражданские жертвы предотвращены. Искрина жива, я тоже. Подкрепление подоспело уже после перелома ситуации.

— То есть плохо.

— По протоколу — отвратительно, — произнёс он без колебаний. Как человек, которому проще признать чужое нарушение, чем собственное спасение.

— А по факту?

Киприянов медленно выдохнул.

— Если бы Ковалёв выполнил приказ и остался рядом с нами, Ветров добил бы группу до прибытия поддержки. Не увёл бы он его в атриум, бой продолжился бы в неблагоприятных условиях. А не попытался бы понять функцию противника и не адаптировался бы, вы получили бы три мёртвых тела в отчёте.

Серафима мягко кивнула, будто именно это и хотела услышать.

— Значит, по вашему мнению стажёр непригоден к стандартному полевому протоколу.

— Да…

— И именно благодаря этому вы сейчас сидите у меня в кабинете.

— Тоже да, — на этот раз ответ прозвучал тише.

— Неудобненько, правда, Павел? — Волкова блеснула хитрым взглядом, приподняв брови.

— У нас вся работа такая, — Киприянов отвёл от неё взгляд.

На губах Серафимы улыбка расползлась шире.

— Оставим Ковалёва в вашей группе, — с важным видом кивнула она.

— Это риск, Серафима Андреевна…

— Разумеется риск. Потому и оставим, — Серафима сказала это так спокойно, будто риск уже был внесён в повседневное расписание.

Киприянов нахмурился.

— За ним нужно усиленно наблюдать. У меня нет ресурса держать его под постоянным контролем, — сухо признался Киприянов, но взгляд на секунду ушёл к фотографии Ковалёва.

— Его нужно учить, Павел. Наблюдение — это когда мы ждём, пока человек не сломается, чтобы вовремя списать его со счетов. Обучение хотя бы дает шанс, что он не сломается вовсе.

— При всём уважении, Серафима Андреевна, Ковалёв не солдат. От слова совсем.

— Ну так тем лучше! Солдаты иногда слишком хорошо выполняют приказы. Кому как ни вам знать об этом, — подняла она указательный палец.

Серафима собрала фотографии в ровную стопку и положила ладонь сверху, будто придавила не бумагу, а саму ситуацию.

— Проверьте доступы к медицинскому блоку, архиву МКС-01, диспетчерскому контуру и вашим личным заметкам. Всех, кто запрашивал данные по Ковалёву после инцидента в кофейне. Отдельно — сотрудников, которые имели отношение к делу Ветрова до его исчезновения.

— Срок? — спросил Киприянов.

Серафима посмотрела на него так мягко, что ответ стал понятен заранее.

— Вчера.

— Понял, — он поднялся. Кейс в его руке тихо щёлкнул.

У двери Киприянов остановился.

— Так что делать с Ковалёвым?

Серафима на секунду опустила взгляд к фотографиям.

— Пока — ничего.

— Ничего?

— Он впервые победил носителя, который должен был стереть его в порошок. Пусть отдохнет хотя бы немного, если сумеет.

Киприянов кивнул и вышел. Серафима осталась одна.

Кабинет снова провалился в тишину. Часы на стене продолжали отсчитывать секунды, как будто ничего важного не произошло. Волкова открыла папку ещё раз и посмотрела на строку диспетчерского допуска. «Подходящий для контролируемой полевой адаптации МКС-01». Она провела пальцем по этой подписи. Затем закрыла папку и сняла улыбку, как маску.

— Вот и началось… — со вздохом прошептала она.

* * *

За последние несколько дней после замеса с Семёном я понял две важные вещи. Первая: если после боя с человеком-пылесосом ты всё ещё вдруг жив, это почему-то не означает, что тебя оставят в покое. Вторая: ГОСТовская медицина страшнее бесплатной поликлиники