Отморозок Чан - Исаак Вайнберг

– Ну, ты бы хоть к окну, что ли, стул развернул…

– Не люблю открытые пространства. И смотреть на них. За годы, проведённые на Земле, так и не привык.

– Ну, к стене тогда отвернулся бы.

– Сижу, где хочу, мля. Ты мне лучше скажи, мудак, что за херню ты отчебучил?

– Ты о чём?

– Я тебя сейчас ещё раз оглушу, мля. Ты зачем людей на смерть бросил?

– Я их не бросал.

– Ага, они сами ушли. Хорош мне лапшу на уши вешать, мля. Ты, мудак, бросил их одних в окружении сумасшедших спартанцев. Лучше бы ты их убил. Ты хоть представляешь, что те могут с ними сделать, если возьмут в плен? Хрен его знает, за кого они их принимают. Может, за мутантов каких или людоедов, или ещё хрен знает кого.

– Я их не бросал, – повторил я.

– Короче, вставай. Как стемнеет – поплывём за ними. К тому же ты, мудак, все наши вещи там оставил.

– Не поплывём мы никуда.

Капитан встал со стула и навёл на меня парализатор.

– Поплывём. Более того, ты, китайская твоя рожа, будешь один грести.

– Да убери ты его нахуй… – махнул рукой я, покосившись на парализатор, и сел. Капитан ещё какое-то время подержал меня на мушке, а потом убрал оружие в карман. Я встал, обошёл капитана и выглянул в окно. Блядский тесный двор.

– Короче, – заговорил я, не поворачиваясь к капитану, – Мы не вернёмся, потому что я их всех захуярил.

В помещении повисло молчание. Я продолжал смотреть в окно.

– В каком смысле? – наконец спросил капитан.

– В прямом, бля. Посчитай гранаты у себя на поясе. Две их них я закинул в комнату. Про наши вещи я забыл, так что их тоже распылило.

Снова тишина. На этот раз меня заебало ждать реакции капитана, и я обернулся. Честно говоря, я ожидал увидеть капитана, который повесился от горя на люстре, со слезами на глазах. Но нет, он смотрит на меня каким-то странным взглядом. Кажись, раздумывает, убить меня или нет. Пусть подумает, потому что от его решения зависит, вылетит ли он в окно со свёрнутой шеей или поживёт ещё какое-то время.

– Зачем ты это сделал? – спокойно спросил он.

– Тебя ебать не должно, – спокойно ответил я.

Капитан ещё какое-то время смотрел на меня, а затем кивнул, словно приняв какое-то решение.

– Это останется на твоей совести. Я только надеюсь, что ты сделал это не потому, что ты бездушная мразь, а как раз наоборот.

– Я убил их, потому что шансов выжить у них не было. И они отнимали их у нас.

– Но ты мог их бросить.

– Мог и бросить.

– Но ты предпочел их убить.

– Типа того.

– Понятно, – капитан сел в кресло, – В общем, раз возвращаться смысла нет, то нам пора обсудить дальнейший план. Нам нужно попасть на Салтыковскую. Попасть на неё можно только с Ботанической или с Красноармейской.

– Или по земле можно до неё дойти, долбоёб, – заметил я. – Ты ж сам не хотел по тоннелям топать. Так давай пройдём через город…

– Давай думать буду я. По земле дойти до Салтыковской нельзя, потому что она находится на острове. Единственный мост, насколько я знаю, разрушен, хотя когда-то, несколько десятков лет назад, именно по нему я покинул этот самый остров. Можно попробовать переплыть, но, насколько я знаю, берега заминированы.

– Что это за место, блять, такое? Мосты разрушены, берега заминированы…

– До заражения там был научный центр и зоопарк. А после, там обосновались сталкеры. Это твой дом.

– Охуительно. Наконец-то мамулю увижу.

– Не увидишь, потому что…

– Да-да… Сталкеров больше нет, а я чудом сохранившаяся особь. Я тебя понял. Короче, ты хочешь, чтобы мы спустились в метро и дошли до Салтыковской по тоннелям.

– Именно. Но я не был на Ботанической и Красноармейской очень давно и понятия не имею, что с ними стало. Скорее всего, живых там не осталось, так что до Салтыковской дойдём без приключений. Но это, если повезёт, а как оно на деле получится – хрен его знает. Из оружия у нас пара гранат и пара пистолетов, патронов почти нет, так что к серьёзным приключениям, если они нас найдут, мы не готовы.

– Ты не готов, нытик ебаный. У тебя пистолет есть, у меня пистолет есть. По пути найдём ещё стволов – их тут, наверняка, как грязи.

– Ну что сказать, план говёный, но другого у нас нет.

– Ну, тогда хули мы ждём? Надо успеть попасть в метро до темноты. Дорогу-то помнишь?

Дорогу он, походу, нихуя не помнил. Уже несколько часов мы шатаемся по заброшенному городу. Улицы на этой стороне реки превратились в густые реки грязи, достающие до колена, а иногда и выше. Почему? Хер его знает. Знаю только, что заебался я уже через полчаса этого блядского похода. Мало того, что каждый шаг требует тройного усилия, так ещё и идти приходится максимально осторожно, потому что хуй его знает, на что можно наступить или обо что споткнуться в толще густой коричневой каши. Короче, через полчаса такого похода, я заебался, а через несколько часов – просто подыхал от усталости.

Кстати, решил идти медленно и осторожно я не сразу. Сначала я уверенно мчался вперёд, рассекая грязь как ледокол. Но моя уверенность быстро испарилась, когда я споткнулся об какую-то хуету и с головой нырнул в зловонную гущу. Я же говорил, что эта грязь страшно смердит? Этот запах забрался ко мне в ноздри, спустился в легкие и заполнил мои кишки. Тяжёлый смрад. Смесь дерьма, мертвечины и хуй знает, чего еще. Эта вонь останется со мной до конца жизни.

Короче, я иду весь облепленный этим говном. Капитан смеялся минут сорок, после моего позорного падения. Он смеялся бы, наверное, до сих пор, если бы я не достал ствол и не пообещал вышибить ему мозги, если не завалит ебало.

Мы слоняемся по городу, уже хуй знает какой час. Капитан Сусанин уже сто раз сообщил мне, что «осталось чуть-чуть», но бля, богом клянусь, этот магазин китайских свечей мы проходим уже не впервые.

– Слышь. Ты уверен, что знаешь дорогу? – поинтересовался я уже в который раз.

– Уверен. Осталось чуть-чуть, – в который раз ответил капитан и вдруг остановился, всматриваясь в табличку на доме, – Или нет…

– Что значит «или нет»?

– Это значит, что ты уничтожил мой рюкзак и карту вместе с ним. Я последний раз был тут, когда тебе было лет девять. Я думал, что помню дорогу,