Отморозок Чан - Исаак Вайнберг

– Я идти не смогу, – раздался голос Макса.

– Не переживай Макс, – ответил Чан, высвечивая сидящую у стены фигуру лучом фонаря, – Я тебя понесу.

Они медленно шли по тоннелю не меньше часа. Чан нёс на плечах Макса, а Юра освещал путь фонарём. Наконец они вышли на станцию. Чан положил Макса на платформу, а затем забрался на неё сам. Платформа была абсолютно пустой. Они прошли через неё и стали подниматься по эскалатору.

– Слышите? – прошептал Чан, остановившись.

– Что? – спросил Юра.

– Я пока не понял. Ведите себя максимально тихо…

Через несколько десятков ступеней они снова остановились.

– Дыхание, – прошептал Чан, – Там кто-то есть, и их много. Я слышу их дыхание.

– Я тоже, – ответил Юра испуганным голосом.

Дальше они поднимались максимально осторожно, стараясь не издавать ни единого звука. Наконец они вышли на площадку вестибюля метро.

– Господи боже… – прошептал Юра, обводя фонарём пространство перед ними.

Тут повсюду лежали люди. Грязные, некоторые в изорванной одежде, другие и вовсе голые. Все они спали, лёжа прямо друг на друге, вповалку.

– Уходим, – коротко прошептал Чан и попятился назад, опустив Юрину руку с фонарём.

– Но…

– Уходим, – снова повторил Чан.

Они опять шли по тоннелю. Спустя десять минут Чан наконец прервал молчание.

– Это были заражённые…

– С чего ты взял? Может быть, обычные люди, – возразил Макс. Теперь его на своей спине нёс Юра.

– Обычные? Ты их видел вообще? Они прямо друг на друге лежали. Господи боже, да там, кажется, среди них и мёртвые были.

– И какой у нас план «Б»? – спросил Юра.

– Идём до следующей станции.

– А если там такая же картина?

– Будем думать.

Спустя полтора часа они вышли на станцию с другого конца тоннеля. Тут тоже было темно. Станция также оказалась абсолютно пустой. Подъём наверх был заблокирован гермоворотами.

– Чёрт… И что будем делать дальше? – спросил Юра.

– Пойдём до следующей станции.

Через час пути по тоннелю дорогу им преградил завал. Пришлось вернуться на предыдущую станцию и войти в соседний тоннель. Но спустя час они снова упёрлись в завал.

– Всё плохо, да? – спросил Макс. Он сидел у стены. Чан и Юра сидели на рельсе напротив него.

– Нет, – ответил Чан. Пока ещё всё нормально. Варианты есть. Но на сегодня хватит походов. Надо поспать хотя бы часов пять, потому что я больше не в силах идти, да и тебе отдохнуть надо. Как проснёмся, пойдём к станции с этими спящими людьми, пройдём её и вернёмся к пролому, из которого выпали, а затем пойдём к следующей станции.

– Может сейчас пойдём? – неуверенно спросил Юра.

– Нет. Это много часов дороги – мы столько не пройдём, а отдохнуть лучше тут, в тупике, чем там, в тоннелях, неподалёку от тех заражённых.

Чан проснулся от крика Юры.

– Он заражён! Он заражён! Господи, он заражён!

Чан вскочил на ноги. Юра стоял в пяти метрах от него и светил фонарём на Макса. Макс непонимающе смотрел на него, закрывшись рукой от света фонаря.

Чан быстро подошёл к ним.

– Что происходит?

– Он заражён! – снова прокричал Юра.

– Чан, Юр, что… – непонимающе заговорил Макс.

– Посмотри на его руки!

Чан внимательно посмотрел на Макса. Макс выставил руки перед собой и испуганно уставился на них.

– Что с ними не так?! – спросил он, нервно водя по ним глазами.

Чан подошёл ближе. Юра стоял поодаль. Фонарь трясся в его руках.

– Всё нормально с его руками, ты о чём вообще? – наконец спросил Чан.

– Нормально?! Ты чёкнулся?! Да у него щупальца вместо рук!

Чан какое-то время напряжённо смотрел на Юру.

– Юр, тебе надо успокоиться. Нам нужно срочно выбираться отсюда, но сначала тебе нужно взять себя в руки.

– Выбираться?! Да он же заражён! Он превращается! И ты хочешь взять его с собой?!

– Юр. С ним всё в порядке. Просто успокойся. Вспомни, что я тебе говорил. От этого вируса едет крыша. Чудовищами от него не становятся…

– Какие сталкеры?! – прокричал Юра, – Сталкеры вернутся только вечером! Андрюха оставил меня за главного! Меня, а не тебя! Его нужно изолировать! Срочно открывай камеру!

– Юр. Всё в порядке. Просто присядь. Тебе нужно успокоиться…

– Я не выпущу вас отсюда! – Юра выставил руку с фонарём вперед, – Не вынуждай меня… Я не хочу в тебя стрелять, но я не выпущу вас из этой комнаты…

– Успокойся, – Чан выставил руки перед собой, пытаясь усмирить Юру. – Всё хорошо. Просто попробуй успокоиться, оглядись вокруг, мы в…

– Стой! – крикнул Юра. А затем изобразил звук выстрелов – Бах! Бах!

Он несколько раз дёрнул фонарём, словно стреляя из него, и попятился назад. Через мгновение он бросил фонарь на землю. Фонарь откатился в сторону и осветил его. Юра упал на колени.

– Господи боже, что я наделал… Господи… Я убил вас…

Чан тихо стоял в темноте. Макс, молча сидел рядом. Юра ещё около минуты качался, стоя на коленях, и плакал. Затем он встал на ноги и медленно ушёл в темноту тоннеля, продолжая громко плакать.

– Что это было? – шёпотом спросил Макс.

– Он заразился, – коротко ответил Чан.

– Мы теперь тоже свихнёмся, да?

– Может быть и нет. Нам нужно срочно выбраться из этого тоннеля. Подождём полчаса, чтобы Юра успел уйти как можно дальше, и пойдём.

Чан поднял фонарик, затем проверил карманы, достал складной нож из одного из них и протянул Максу.

– Я понесу тебя. Мы будем разговаривать всю дорогу. Если поймёшь, что я начинаю сходить с ума – перережь мне горло.

Макс кивнул.

Подождав полчаса, они двинулись в путь. Они говорили очень тихо, боясь, что Юра притаился где-то в темноте тоннеля. Но они так и не встретили его. Выйдя на станцию, они перешли платформу и двинулись дальше по соседнему тоннелю.

Наконец они дошли до разлома, через который попали в метро.

– А помнишь, как мы затаскивали качели на станцию? То ещё дело было…

– Да Чан, такое не забудешь. Только это…

– Макс? – Чан резко остановился. – Я не Макс.

– Что?

Чан рывком сбрасывает Макса со спины, отступает на шаг и наводит на него свет фонаря.

– Ты назвал меня Максом…

– Я сказал Чан…

– Я не Макс. Боже…

– Я сказал Чан! Чан! Ты Чан! – испугано заговорил Макс. – Макс это я…

– Господи, Макс… – Чан закрыл лицо рукой, – Мы все заражены…

Макс молча смотрел на Чана, лёжа на земле и приподнявшись на руках.

– Я не понимаю… – заговорил Чан, – Я не понимаю, кто из