Темный Лорд Устал. Книга XI - Алексей Сказ

Аль-Рахим смотрел на это, задрав голову, и чувствовал, как внутри у него что-то тихо ломается. Будто трескалась сама опора, на которой стоял его мир.

Ведь так не бывает, так не может быть! Столько людей, столько стали не обрушивают из-за офшоров. Это слишком даже для мести!

Рядом, на перилах ожила резервная рация. Сквозь треск помех и вой эфира из неё полезли звуки наземного ада.

Крики. Мат. Хрип.

Лязг и скрежет разрываемого металла.

Голоса перебивали друг друга, срываясь на визг и захлёбываясь, а потом обрываясь на полуслове.

— … они не собираются! Повторяю, они вообще не собираются! Машины бьются о землю и сразу в бой!..

— … отстреливают купола прямо при касании! Только сел — и уже действует!..

Аль-Рахим вцепился в рацию, прижал к уху. Он плохо понимал военный жаргон, но звериным чутьём уловил главное: его враги не теряли ни секунды. Имперские штурмовые машины падали с неба под куполами, и в то самое мгновение, как они касались земли, экипаж уже действовал.

— … бьют прямо с земли, с посадочных! Магнитные пушки, рельсы! Наши «Церберы» только из ангаров — а они их насквозь, в лоб!..

— … лобовая броня не держит! Не держит даже лобовая! Их пушки прошивают «Цербер»!..

В этом захлёбывающемся вопле командиров умирала вся военная мощь Халифата. Аль-Рахим знал свои танковые бригады. «Церберы» — тяжёлые, неповоротливые крепости на гусеницах, гордость его армии. И эти крепости, едва успев выползти из уцелевших ангаров на огневые рубежи, прошивались насквозь выстрелами лёгких машин, бьющих рельсовыми ускорителями прямо с тех точек, где они минуту назад коснулись земли.

И тогда, стоя на балконе с чужой рацией в трясущихся руках, шейх Аль-Рахим понял последнее и самое страшное.

Эта чудовищная сила — флоты «Атлантов», тысячи десантников, реки стали, льющиеся с неба, — пришла сюда не просто за его деньгами. Такую силу не поднимают в небо ради чьих-то денег.

Это была показательная казнь на глазах у всего мира. Чтобы остальные смотрели и запоминали.

Что-то в Аль-Рахиме оборвалось окончательно. На месте выжженного ужасом оцепенения вспыхнул животный инстинкт — бежать под землю, в тайный ход, о котором знал только он. Переждать где-нибудь, а потом выторговать жизнь.

Шейх развернулся и кинулся с балкона обратно в тронный зал, прочь от горящего неба.

— Оборону! — хрипел он на бегу. — Круговую оборону! Гвардию сюда!

В тронном зале заметались гвардейцы — отборные ассасины в чёрном, лучшие клинки Юга. Они занимали позиции, ощетинивались стволами на двери и окна, потому что ждали врага снизу. Вот только враг…

…пришёл сверху.

Расписанный райскими садами купол тронного зала, гордость трёх поколений зодчих, взорвался. На головы гвардейцев, обрушилась лавина бетона, мрамора и золочёной лепнины. А следом, проломив тяжёлую крышу одним своим весом, в центр зала с неба рухнули железные твари.

Пыль осела, и гвардейцы увидели то, что за ними пришло.

Каждая тварь возвышалась приземистой бронированной горой — на голову выше человека и вдвое его шире. Угловатые наплечники, переходящие в бронированный корпус такой толщины, что можно увидеть не у каждой бронемашины. Узкая смотровая щель на месте лица тлела мёртвым синим огнём.

В правом кулаке каждый сжимал угловатое короткоствольное орудие с широким раструбом.

Дальше всё прошло быстро.

Ассасины Халифата бросились на стальных гигантов — лучшие убийцы Юга, тени, что резали горло прежде, чем жертва успевала вздохнуть. Они были храбры, но им это не помогло.

Короткоствольные орудия зашлось частой дрожью, выплёвывая поток металла с такой скоростью, что отдельных выстрелов было не различить. Чёрные фигуры впереди не успевали даже упасть — их просто сметало. Стирало с пола, расшвыривало по колоннам, вмазывало в расписанные стены.

Те немногие, кто всё же дотянулся до брони оказывались бессильны. Твари были слишком быстры для такой комплекции. Раз, удар кулаком — и от ассасина оставалась мокрая тряпка.

Всё кончилось за десяток ударов сердца. Гвардия Халифата, краса и ужас Юга, просто перестала существовать.

В наставшей тишине, в дыму и оседающей пыли, посреди бойни остались стоять только враги. Послышался гул сервоприводов и стальная гора развернулась к дальнему углу, где, вжавшись в стену и обмочившись, скулил повелитель Халифата.

К своему тайному ходу Аль-Рахим не сделал ни шагу. Между ним и спасением стоял один из этих големов.

Стальной гигант шагнул к нему. Пол вздрогнул, Аль-Рахим завизжал, заскрёб ногтями по стене, силясь вжаться в камень, но бесполезно.

Железный кулак ухватил шейха за халат на загривке и вздёрнул в воздух, как нашкодившего котёнка. Жирные ноги беспомощно засучили.

Один из бойцов, спустившихся следом за чудовищами, поднес к его лицу экран с исходящим вызовом.

Через пару мгновений трубку сняли, голос на том конце был тихим и смертельно скучающим, будто человека на том конце оторвали от важного дела ради досадного пустяка.

— Ты отнял у меня вечер в саду, — сказал Воронов. — Тебе придётся за это заплатить, шейх несуществующей страны.

Аль-Рахим зарыдал в голос. Грузный повелитель Юга, гроза неверных, висел в стальной клешне тряпичной куклой и трясущимся пальцем тыкал в экран, переводя на север миллиард за миллиардом — лишь бы скучающий голос из сада дал ему дожить до утра.

Ультиматум был исполнен.

Глава 18

Дождь хлестал по трассе третий час подряд. Три бронированных джипа разрезали темноту огнями фар.

В головной машине из динамиков лилась тихая тягучая мелодия — что-то протяжное, родное, с восточными переливами. Господин Чо покачивал в пальцах стакан с янтарным виски, любуясь, как дробится в нём свет приборной панели. Напротив, вполоборота, сидел начальник его личной охраны — глыба мышц в дорогом костюме.

— Когда возьмём Самойлова, не торопись, — обронил Чо, не отрывая взгляда от стакана. — Этот боров любит роскошь. Пусть напоследок посмотрит, как роскошь утекает вместе с его кишками.

Начальник охраны кивнул. Слов он тратил мало, как и положено человеку его ремесла.

Чо отпил виски и откинулся на кожаный подголовник. Он чувствовал себя превосходно. Под ним — лучшая броня, какую можно купить за деньги. Вокруг — двенадцать лучших стволов Паназии, головорезы, прошедшие войны на трёх континентах. Тронуть его сейчас, на пустой ночной трассе, мог разве что безумец.

Фары вдруг погасли.

Все три машины ослепли одновременно, будто кто-то один щёлкнул общим рубильником. Приборные панели мигнули и потухли, мелодия захлебнулась на середине ноты, а моторы смолкли все разом, и