Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

Четыре двенадцатиминутных ролика транслировались одновременно, на одну и ту же панель, разделённую на четыре части, оттого просмотр не оказался скучным, так как на каждой четверти экрана каждую секунду что-нибудь да происходило, причём такое, что даже видавшие виды Охотники остолбенели за столами.

На первом экране шёл бой с Тварями. БТР с автоматическими турелями крутился на месте, и его пулемёты строчили почти без перерыва. На шкале охлаждения ствола не было даже намёка на перегрев. Три члена экипажа, которые сидели внутри, просто смотрели на мониторы и лишь изредка корректировали прицел.

Один из гостей — грузный мужик с нашивкой снайпера — присвистнул, когда длинная очередь уложила сразу три десятка мокриц, которые уже почти подобрались к колёсам.

На втором экране была показана работа минного поля. Радиоуправляемые МОНки взрывались одна за другой, создавая плотный заградительный огонь. Твари не могли прорваться через эту стену, а спустя минуты, даже не пытались. Бойцы на этой четверти сектора даже не стреляли — просто наблюдали, как враг сам себя уничтожает, волнам и накатываясь на минные заграждения.

Третий экран показал ударные беспилотники. Две «птички» зависли над Пробоем и высыпали на голову стаи Тварей осколочные бомбы. Затем одна из них прошлась по стае, которая попыталась собраться в центре поляны. Вторая — скинула мощный фугасный заряд прямо под брюхо крупной Твари, похожей на гигантского бронированного червя. Взрыв был таким, что даже на записи стекло в кабине оператора дрогнуло.

Четвёртый экран показал участие магов. Никифор с Сергеем работали в паре: один поднимал земляные валы, другой замораживал их, создавая непреодолимую стену. Гришка, с другой стороны, прикрывал отход стрелков. И всё это — без единой команды по рации, словно они читали мысли друг друга. А потом Тварей, согнанных в кучу, окружили сразу три Огненных Стены. И когда они двинулись навстречу друг другу, то всё закончилось.

Гости сидели молча. Попкорн остался нетронутым. Один из них — молодой парень с татуировкой на шее — даже не моргал.

Когда ролик закончился, на панели зажглась надпись: «Клан „Детдом“. Будущее Охоты начинается здесь».

— Вопросы есть? — спросил я, входя в зал, с Тамарой, в качестве сопровождения.

Тишина. Потом грузный мужик с нашивкой снайпера поднял руку.

— Сколько стоит такая модернизация на один БТР?

— Зависит от комплекта, — ответил я, присаживаясь в кресло, за столом, что напротив их всех, — Базовый — автоматические турели с артефактным охлаждением, защита электроники и каналы связи. Расширенный — плюс система наведения для беспилотников и управление минными полями. Полный — уже интеграция с магическими щитами трёх уровней.

— Мы могли бы посмотреть на это в деле? — спросил молодой парень, с татуировкой на шее.

— У нас как раз через три дня запланирован закрытый показ для журналистов, — ответил я, — Будет Пробой ранга Г с нашей техникой и магической поддержкой. Вы можете приехать, как наблюдатели. Без права съёмки, но на месте убедитесь, что всё это работает.

Парень переглянулся со своими, кивнул.

— Мы приедем. И если вы не врёте, то мы подумаем о переходе под ваше крыло.

— А если я не вру, — уточнил я, — Вы забудете про старые долги, в первую очередь, моральные, подпишете контракты и начнёте работать по-новому. Это условие для всех, без исключений. И поверьте на слово — моё предложение окажется не только выгоднее, но и гораздо безопасней.

Грузный мужик усмехнулся, но не возразил.

А как возразишь, если всем известно, что безвозвратных потерь у нас, единственных в стране, не случалось.

— У нас будут вопросы по больным, — взял слово седой мужик, лоб и лицо которого иссекали глубокие морщины.

— Я могу прямо сейчас скинуть вам черновик предлагаемого контракта ваших групп и нашего Клана. Там, в том числе, оговорена и помощь наших целителей, и ваши расходы на медицинскую страховку. Если что, в трёх вариантах. Можете выбрать любой, который понравится.

— И там есть пункт про излечение людей от рака?

— Конечно же нет. Пока не существует ни одного заверенного Договора, где бы такое излечение гарантировалось и считалось возможным.

— Но вы же сами сказали по телевизору, что такое возможно?

— Сказал. И у нас с врачами на сегодня уже не шесть, а уже восемь случаев успешного излечения зарегистрировано. И пока ни одной осечки. Но я добросовестно не понимаю, какое отношение наши новации имеют к обсуждаемому нами вопросу. Не желаете объясниться?

— У нас есть онкобольные. И пусть они не члены наших групп, но самые близкие родственники, — выдал седой.

— О как! Вас послушать, так я чуть ли ни шантажом вас к себе заманиваю. Хотя вопрос же проще решается. После опубликования нашей новости мне за полдня пришло триста восемьдесят четыре предложения, не только из России, со всего мира. Мне предлагали от пятидесяти тысяч долларов до трёх с половиной миллионов евро, лишь за то, чтобы попасть в число избранных. Тех, кто попадёт под следующий этап испытаний. Сейчас, думаю, там уже больше тысячи таких предложений скопилось. Я пока туда больше не заглядывал, но, если желаете, попрошу к утру сделать мне выборку и смогу назвать первые десять предложений.

Тамарик лишь фыркнула, и пошелестев в своей папке листами бумаги, выдала мне распечатку.

— Восемь миллионов евро? Семь с лишним тысяч обращений⁇ — удивился я вполне натурально, так как даже не предполагал таких цифр, — Чисто инсайдерская информация, господа, о которой я бы попросил не распространяться. Цена «входного билета вне очереди» на сегодня чуть выше восьми миллионов евро. Есть желающие?

— Иностранцам решили продаться? — злобно прошипел седовласый.

— Вовсе нет. Три верхних позиции занимают предложения из Москвы, Петербурга и Краснодара, и дальше наши расположились, а иностранцы идут лишь от отметки в пять миллионов и ниже. Вот жеж скупердяи.

— То есть нашим близким вы не желаете помочь? Нет у вас сострадания к своим?

Прежде, чем ответить, я ткнул в цифру пять в открытом планшете. Там у нас с Хуго ответ подготовлен. Он как знал, что переговоры могут на эмоциях не туда пойти. Оттого и ответ мы подготовили жёсткий.

— К своим, говорите, — махнул я рукой и экран на стене разделился на две части. На одной, чёрно-белой, была ретроспектива уссурийского приюта номер два. Хуго многое сумел добыть, но пока шли вовсе