Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

А меж тем из головы не выходила плачущая под деревом квазимода. Ночь, оружие, нервы и слёзы на глазах человекоподобного зверя.

— Да, не всё так просто с этим Реверсом, — прошептал генерал.

А ведь пришла ещё информация, что прибывшая в Керенборг графиня да Сандра намерена посетить землян. Причём конкретно его самого. Только вопрос: на хрена⁈

Опять, твою дивизию, загадки!

Генерал глубоко вздохнул, сжал кулаки, в которых, казалось, привычно сжал свою волю, заткнул нытьё и нехотения куда подальше и прокричал:

— Дежурный!

— Я! — выскочил из домика сержант.

— Дай одного дневального. И пусть экипажи боевых машин займут места. Мало ли что.

Через минуту рядом с начальником вытянулся по стойке «смирно» боец.

— Хватай, — произнёс Пётр Алексеевич и показал на привезённую с базы тару с заказом.

Солдат поднял ящик, и генерал направился в сторону леса, махнув рукой, мол, следуй за мной.

Когда переступал через пепельную линию светораздела, коротко пискнул датчик магии. Он пискнул, но не смолк, а, замерев на редком хаотичном потрескивании, принялся потихоньку наращивать тональность.

— Уволюсь, — бурчал генерал, глядя на высокий дуб, едва видный за берёзами. — Как есть уволюсь. Делать мне нечего, как всяких лесных фей уговаривать. Ни рожи, ни кожи, одни крылья да тощие кости.

Датчик понемногу перешёл с отдельного треска на тихое поскрипывание, как несмазанная телега. Скрип-скрип-скрип.

— Как думаешь, — проговорил Пётр Алексеевич, обернувшись на солдата, — они днём вылезут из своего гнезда или нет?

— Не могу знать, товарищ генерал! — отрапортовал боец, с опаской посматривая по сторонам.

Вскоре позади них взревел перегазовкой движок боевой машины десанта, а следом тихо заурчал бронетранспортёр. Всё-таки разные они по характеру. Нервный холерик и старающийся быть незаметным флегматик. Словно люди.

Через несколько минут, когда домик маркизы окончательно скрылся из вида, показался дуб.

Так и хотелось положить под него князя Болконского из бесконечной книжки незабвенного Льва Николаевича Толстого. И чтоб он что-то там размышлял, глядя на крону с желудями, нечисть и два солнышка. Сейчас пасмурно, но ведь можно же дождаться хорошей погоды.

— Так, — замер на месте генерал. Да так резко, что идущий за ним боец едва успел притормозить, чуть не врезавшись начальнику в спину. — А где гнездо?

Пётр Алексеевич поглядел вправо, потом влево.

— А это точно тоже дуб? — проронил он, сняв фуражку и почесав затылок.

Но других дубов в округе не находилось.

— Не могу знать, — протараторил боец, как попугай на привязи.

— Ладно, будем считать, что мы у цели и прочитали… как их там… десекрето. Во будет потеха, если устрою представление перед пустым деревом.

Генерал вздохнул и приступил к ковырянию в ящике, который до сих пор держал на весу боец.

Когда нашёл искомое, почти вплотную приблизился к дубу и посмотрел наверх. В самом деле пусто, но недавно здесь было огромное гнездо, и если переносить в иное место, останутся либо царапины на коре, либо следы от очень липкой массы, которой вся эта громадная конструкция держалась среди ветвей.

Но ничего такого заметно не было.

Генерал прищурился, стараясь разглядеть мелочи, а затем достал смартфон, чтоб запечатлеть их на камеру. Но когда задрал гаджет вверх, то протяжно выругался.

— Ах ты ж зараза-а-а.

А все потому что на экране смартфона отчетливо виднелось гнездо фей. А вживую — нет.

— Вот обормоты. Опять халтурят. Это что-то вроде чар сокрытия. А в первый раз оператор просто не задирал камеру вверх, иначе бы сразу заметил, — проговорил он, похлопав датчик магии ладонью. Тот трещал негромко, но очень уверенно, намекая вариант с тайным колдовством.

Пётр Алексеевич набрал воздуха в грудь и громко прокричал:

— Я знаю, что вы меня слышите и видите! У вас ровно есть два пути!

Пётр Алексеевич отошёл немного и неспешно развернул небольшой свёрток, в коем была замотана тряпичная кукла. Обычная такая. Из магазина детских игрушек.

Он небрежно бросил куклу на землю. А затем раскрутил второй свёрток. В нём оказалась бутылка из зелёного стекла.

Не говоря ни слова, землянин скрутил жестяную пробку и стал лить на куклу воняющую бензином жидкость.

Вылив половину, задумался на секундочку и долил остаток.

— Это называется напалм! — произнёс он и отошёл назад, к бойцу с ящиком. Достал сигнальный пистолет, прицелился и выстрелил.

По тишине упругим мячиком проскочил громкий хлопок, и яркая, похожая на фаербол ракетница ударила в куклу. Ракета срикошетила от земли, но той доли секунды, что она касалась мокрой игрушки, хватило, чтоб воспламенить пары горючей жидкости.

Разбавленный пожиже бензинчиком напалм вспыхнул огромным жёлтым облаком, от которого земляне машинально отпрянули. Даже за десяток шагов их обдало жаром и мягкой ударной волной, сделавшей гулкое «у-у-ух».

А напалм продолжил гореть, заставляя тонкие веточки и палые листья, до коих дотягивалось мощное инфракрасное излучение, скукожиться и почернеть, а затем вспыхнуть и осыпаться седым пеплом.

Про куклу и говорить нечего — сгорит дотла, как не фиг делать.

— Это было по-плохому! — прокричал Пётр Алексеевич и достал из ящика холщовый мешок.

Из мешка вытащил недлинную светодиодную гирлянду на батарейках. Когда защёлкнул, та засветилась мерным белым светом.

Следом на свет чужого неба показалась охапка палочек химического освещения — маленьких декоративных и больших для палатки, — и принялся с хрустом их переламывать и встряхивать, чтоб разгорелись посильнее.

— А это по-хорошему! Вам же это надо! Вы же как мотыльки любите свет!

Генерал поднял светящееся сокровище повыше, чтоб было лучше видно, а потом стал складывать обратно в мешок. Сразу же вытащил из ящика вторую бутылку с напалмом.

Подошёл поближе и положил мешок под самым дубом.

— А теперь считаю до десяти! — проорал он и поднял стеклянную тару. — И если вам это не нужно, спалю к чертям собачим! По-вашему это будет: демонис да каналья!

А в ответ — тишина.

Пётр Алексеевич задрал голову, стараясь, чтоб фуражка не слетела, и вгляделся в густую, шумящую на ветру листву, окружающую невидимое невооружённым взглядом гнездо. За спиной трещал огонь, жадный до кукол и всякого горючего ширпотреба. Вдобавок ко всему пошла мелкая осенняя морось.

— Ладно, нет никого. Жильцы съехали с квартирки, — произнёс он раздосадовано и развернулся. — Вся эта клоунада почём зря.

И вдруг что-то звонко стукнуло о бутылку и с тихим, почти неслышимым стуком улетело в траву.

Пётр Алексеевич замер и прислушался.

В