Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

— Подземелье слишком приметное. Орденские обязательно сунутся в старое подземелье. И мы уподобились зайцу, который сделал несколько петель и спрятался позади преследователей. У меня ещё нет силы, чтоб противостоять всему ордену. Ведь за ним стоит Небесная Пара и все высшие боги, — ответила демоница своим мягким красивым голосом.

— Будто здесь не найдут, — проронила волшебница.

— Не найдут. Они уже здесь искали. И не станут прикладывать силы, если будут ходить ещё раз.

Ламинара замерла, зашелестела золотой накидкой.

— Как вы, люди, живете с таким обликом? — негромко спросила она, разглядывая свои руки — новые руки.

Вместо длинных многосуставчатых, словно лапки паука, обладающих длинными тёмными когтями, они сейчас были ровные, короткие, с плоскими ногтями. За тысячи лет Ламинара привыкла к своему прежнему облику, и его столь быстрая и неожиданная смена была… нет, не непринятой. Она наводила неловкость. К новому облику приходилось приноравливаться. Оно доставляло неудобство.

— Как-то живём, — сонным голосом отозвалась Хлоя.

— А волосы? Они всегда такие неудобные?

— К ним привыкаешь. А если не можешь состричь, заплети в косы, убери под головной убор.

Ламинара протянула руку, и на смуглую ладонь прыгнуло золотое зеркальце. А когда демоница подняла его, из глубин отражения, помятого неровностями и царапинами на жёлтом металле, на неё посмотрело человеческое лицо. Смуглое, с карими глазами.

Древняя сущность вздохнула, нырнула рукой, которых было по-прежнему шесть, в глубины накидки. И оттуда извлекла тонкую светящуюся нить — память убитой наставницы Хлои.

Пальцы сразу стали бегать по нити, как пальцы музыканта по струне лютни, перебирающие звуки музыки.

— Не думала, что и это пригодится.

— Что именно? — тихо спросила Хлоя. Она уже почти не боялась Ламинару. А с тех пор как та благодаря халумари обрела человеческое лицо, как-то само собой воспринимала почти как человека — как вредную старую матрону, которая мечтает о прошлом, строит гадости, но может и пирогом угостить.

— Память, как заплетать волосы.

Ламинара выпрямилась и откинула капюшон. Пышные белые волосы рассыпались по плащу, доставая до пола.

Через стенку тумана проникла парочка крыс, но не простых, а тех, что демоница превратила в подобия карликов. Они быстро подскочили к повелительнице и замерли, а потом стали неловкими движениями браться за белые пряди.

— Не так, — проронила Хлоя с усмешкой.

— Не отвлекай, а то покараю.

Хлоя смолчала, криво улыбнувшись. Пока она нужна этой твари, не покарает. Но и тянуть за хвост льва не стоит — укусит руки по самые плечи.

Меж тем крысы стали складывать волосы госпожи в две косы. Отвратительно, надо сказать, складывали.

Хлоя им бы даже не дала плести из прутьев ловушки для рыбы.

Но крысы старались.

Розовые лапки-руки брали пряди, делили натрое и складывали меж собой.

Когда заплели, Ламинара встряхнула головой, и волосы неестественным образом тут же распались свободной копной.

Крысы взялись заново, но внезапно демоница замерла, наклонила голову набок.

— Кто-то рядом. Кто-то сильный, — проговорила она.

— А говорила, не найдут.

— Это не орден, — произнесла демоница и отбросила зеркало в сторону, а затем вытянула перед лицом свои шесть рук и сложила многочисленные пальцы в кольцо. В этом кольце воздух сгустился в туман или пар, став непрозрачным, колышущимся на сквозняке шаром.

А затем в нём, словно в круглом окошке, быстро проступили фигуры шести человек, идущих по лесу. И Ламинара замерла, разглядывая непрошеных гостей.

* * *

— Ваше могущество! Вас надо перевязать! Вам надо показаться лекарке! Вам надо прикрыться! — кричал за спиной семенящий Шон, несущий в руках одежду, но Николь-Астра не слушала. Не хотела слушать.

Она шла почти обнажённой по осеннему лесу, шатаясь и держась рукой за прижжённую рану. Размазанная по телу кровь потемнела, превратившись в грязные потёки.

— Николь! — окрикивала её Старая Прачка, идущая рядом. — Не спеши. В бездну их.

Астра остановилась, качнулась, поморщилась от боли и повернулась:

— Меня предали. Кто-то поведал герцогине обо всех моих планах. Конечно же, они заинтересовали да Айрис. Теперь я почти никто.

— Ты не никто, — продолжала Линда. — Ты по-прежнему глава совета гильдии.

— Отстань! Этот совет меня же и предал.

Астра опустила глаза и забегала взором по траве, а потом поглядела на Прачку.

— Про халумарских целителей я говорила только с тобой.

— Николь, — поджала губы Линда, обернувшись на двух боевых магесс — тех самых телохранительниц, что сопровождали их в карете. — Николь, послушай. Это не я. Просто поверь. Зачем мне рассказывать о твоих планах? Просто зачем? Мне и так хорошо.

Астара качнулась, зашипела от боли и оглянулась на Шона.

Тот побледнел и затряс головой.

— Нет, ваше могущество. Это не я. Клянусь, — запричитал секретарь и рухнул на колени. — Это не я. Я не знаю ничего, ваше могущество.

Астра снова опустила глаза и громко прошептала:

— Значит, они подслушивали. И думается, Айрис подслушивала ушами шпионов восточного крыла гильдии. Потому так рьяно зацепились за моё письмо о чёрной магии, кинули главу восточного крыла в темницу. Они её непременно казнят. Им не нужны свидетели.

Волшебница повернулась и пошла дальше, рассуждая на ходу.

— Я перетряхну весь совет. Я найду предателей.

Астра прошла ещё десяток шагов и опять встала. Злость придавала силы, и даже трясло от ярости, как при ознобе, но сил постепенно становилось меньше и меньше. План с железной колеёй и повозками. Задумка с халумарской лечебницей. Всё пропало.

Волшебница вытерла рукой лицо, исказившееся в гримасе душевной боли. На покрасневших глазах предательски навернулись слёзы.

— А-а-а-а-а! — закричала она и взмахнула палочкой. Ближайшую тонкую берёзку срубило невидимым лезвием, явив ровный, почти полированный срез с годичными кольцами. Ствол сперва медленно накренился и скользнул, уткнувшись в землю, а потом ускорился и с треском ломаемых веток рухнул на траву.

— В бе-е-е-ездну-у-у!

И второе деревце толщиной c руку повалилось набок.

Волшебницу прорвало, как худую плотину. Ей хотелось напиться до потери памяти, спрятаться в своей комнате, обдумать произошедшее.

Злость толкала на быстрые расправы, но она же совсем недавно толкнула на глупую дуэль. И хотя всё внутри клокотало от душевной боли, разум изо всех сил запирал в тисках воли поспешность.

Потому что нужен замысел. Потому что нужно всё делать основательно и без глупостей.

— Ваше могущество, — послышался позади голос халумарского барона.

Астра выпрямилась и опять протёрла