Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

же фотография заставила ее оцепенеть. На ней родной муж в салоне синей иномарки целовался с какой-то красоткой. Лица красавицы видно не было. Виднелась только черная копна ее волос. Когда же на следующей фотографии Надя увидела ее лицо, то непроизвольно вздрогнула: эта была та самая женщина, которая приснилась ей сегодня ночью.

– Кто она? – как можно спокойнее спросила Надежда.

– Администратор ресторана «Робинзон» Сюзанна Столетова.

Надежда сунула конверт с фотографиями в сумочку и торопливо выскочила из машины. Поднявшись с бледным лицом в офис, в котором, по счастью, еще никого не было, она трясущимися пальцами набрала номер собственного домашнего телефона.

– Алло! – отозвался сонный голос мужа.

– Ну что, милый мой, – вздохнула в трубку Надя. – Пришло время рассказать правду?

– Какую? – удивился Сергей.

– О своей любовнице, которую зовут Сюзанной. И как далеко у вас зашло?

Возникла такая неестественная тишина, что Надя услышала, как пульсирует кровь в собственных висках. Она подумала, что никогда не дождется ответа, но Сергей, придя в себя, произнес сдавленным голосом:

– Прости меня! Я без нее не могу.

Надежда шарахнула трубкой об аппарат, чтобы не слышать этого ужаса. Нужно было наорать, устроить сцену, пригрозить, убить, в конце концов! Однако она женским чутьем почувствовала, что у мужа настоящее чувство, а не кобелиные инстинкты. «Он уже сам не в силах что-либо сделать», – с отчаяньем подумала она. И в следующую минуту набрала номер ресторана «Робинзон». Несмотря на то что еще было рано, Столетова оказалась на месте.

– Я слушаю, – произнесла она бархатным голоском.

– Сука! Тварь! Скотина! – зловеще прошипела Надежда. – Если ты не оставишь моего мужа в покое, я перегрызу тебе глотку.

А в это самую минуту от крыльца центрального офиса фирмы «Комус» отъезжала белая «девятка», в которой сидели двое мужчин.

– Ну как она? – спросил сидящий за рулем.

– Супер! – с восхищением ответил второй. – Одобряю твой выбор…

Часть третья. Иллюзия смерти

1

В ночь на четырнадцатое января 2004 года из подъезда дома № 1111 вышли двое – юноша и девушка. На плечах у них были лыжи, в руках лыжные палки. Как потом запишут в протоколе, молодые супруги Саврасовы решили встретить Старый Новый год на лыжах, поскольку оба были фанатами лыжного туризма. В ста метрах от дома простиралась лесопосадка. Молодой супруг сначала намеревался дойти до нее на своих двоих и там надеть лыжи, однако жена воспротивилась.

– Я не вижу в темноте крепления, – капризно топнула она ногой и присела на корточки, чтобы прикрепить лыжи к ботинкам.

– Подожди! Как ты собираешься ехать по голому асфальту? – не одобрил муж. – Думаешь, я тебя потащу?

– А я не по асфальту поеду, а по обочине.

На этих словах за спиной что-то просвистело и глухо ударилось об землю. Оба вздрогнули и повернули головы на звук. Женщина взвизгнула и, бросив лыжи, понеслась в подъезд. Парень задрал голову вверх, после чего начал осторожно приближаться к упавшей сверху женщине. Она неуклюже лежала на асфальте лицом вниз, широко раскинув руки. Голова свернута на бок, под ней размазанный сгусток крови. В трех метрах от нее Саврасов остановился. Подойти ближе желания не было: во-первых, жутко, во-вторых, уже понятно, что ей ничем не поможешь. Он отошел на приличное расстояние и достал из кармана сотовый.

– Милиция! – произнес он испуганно. – Срочно приезжайте к дому тыща сто одиннадцать. Здесь какая-то женщина выбросилась из окна.

Через двадцать минут на место происшествия прибыл милицейский наряд. Следом карета «скорой помощи». Санитары деловито перевернули женщину, посветили в глаза фонариком, и дежурный врач произнес:

– Шмякнулась капитально. Свалилась как минимум с двадцатого.

– Свалилась или сама прыгнула? – выгнул брови старший патрульно-постовой службы.

– Кто его знает? – пожал плечами врач. – Одно могу сказать точно: пьяная была в умат.

В эту же ночь были разбужены жильцы верхних этажей дома восточной стороны. Ни из одной квартиры женщина не вылетала.

– Все ясно, – махнул рукой следователь зеленоградской прокуратуры. – Она выпала из общей ложи.

Немедленно была разбужена и допрошена консьержка. Старушка поклялась, что посторонних в подъезде не было, во всяком случае, мимо нее не проходили. Если бы прошли, она сразу бы обратила внимание, поскольку всех жильцов знает в лицо. Эта выпавшая женщина вообще не из их дома.

– Кстати, – вспомнила консьержка, – на общие лоджии можно пройти минуя меня, через соседнюю дверь. У двери сломан замок.

Документов у погибшей не оказалось. Ее отвезли в морг как неопознанную, намереваясь наутро обратиться к населению через средства массовой информации.

Однако на следующий день в кабинете начальника розыскного отдела Зеленоградского УВД раздался звонок. Звонил прокурор бутырской прокуратуры.

– У вас сегодня ночью было убийство женщины? – спросил он.

– Вроде нет, – удивился милиционер. – Во всяком случае, по сводкам не проходит. Вот самоубийство было. Какая-то пьяная баба вывалилась ориентировочно с двадцатого этажа.

– Что за баба? – заинтересовался прокурор.

– Личность не установлена. Никаких документов при ней не обнаружено. А в чем дело, Сергей Михайлович?

– А в том, что сегодня утром ко мне пришел адвокат одного предпринимателя, который сидит у меня в Бутырске. Он заявил, что вчера около двенадцати его подзащитному на сотовый позвонила одна знакомая из Зеленограда. Она звала на помощь, уверяя, что ее убивают сотрудники МУРа.

– Что за бред? – удивился начальник угрозыска. – Звонок на сотовый находящемуся под стражей? Впервые такое слышу. Каким образом они ее убивали, она не сообщила?

– Нет! Она только прокричала, что ее убивают, и после этого связь прервалась. Так я чё звоню, хочу спросить: та, которая разбилась, сейчас в морге?

– А где же ей еще быть?

– Как она выглядит?

– Не знаю, Сергей Михайлович. Я не выезжал.

– Тогда я подошлю задержанного. Может, он ее опознает.

– Будем только рады, если ее опознают. Нам меньше геморроя.

Ровно через два часа наш старый знакомый Алексей Курников, арестованный за неуплату налогов, в сопровождении следователя и адвоката вошел в один их зеленоградских моргов. Когда его подвели к поступившему ночью трупу и сдернули простынь, предприниматель отшатнулся:

– Боже мой, Наденька! Что они с тобой сделали? – прошептал он белыми губами.

2

Не будем утаивать: Курников был серьезно влюблен в свою однокурсницу. Он положил на нее глаз, когда увидел ее на приемных экзаменах в Станкин. Тогда же на экзаменах он понял, что Наденька Лисовская предназначена не ему, а ее другу детства Сергею Аресову. Почему именно ему, он не понимал и принимал это как должное. Впрочем, не он один так думал. Весь курс знал, что Аресов с Лисовской судьбоносная