Так себе ученица - Яна Каляева

я? А, о Хакиме. С ним вот какой расклад: он знает, что обязан выдать нам и артефакт, и вора. В лепешку расшибиться, но выдать. Видишь, вещь он уже нашел, дело за человечком. Кого попало подсунуть не получится, у нас остался эфирный отпечаток, этот деятель наследил по всему институту. А какие там свои вопросы Хаким успеет параллельно порешать — не наша с тобой печаль.

— Понятненько… Ну ладно я, у меня школа — а тебе что, времени своей жизни не жалко на эти местные разборки?

Лев с видимым удовольствием закинул в рот маринованную в вине мидию:

— А на кой оно мне, это время? Здесь море, солнце и начальство не дергает, я вроде как на задании. А в остальном… нет разницы, где я стану спускать свою жизнь в унитаз, Гайка. Давай еще по рюмашке, теперь можно.

Я вяло подумала, что стоило бы удивиться такому приступу откровенности, но с каждой следующей рюмкой она делалась все более естественной. Ахаду надоело метать на меня укоризненные взгляды, он свернулся калачиком и задремал возле миски с обгрызенными костями. В какой-то момент я обнаружила, что взахлеб рассказываю князю про все те мутные дела, которые творятся в школе, а он сочувственно кивает — не из пустой вежливости, искренне.

— Эти твари всегда так делают, — отвечал на мои излияния Лев. — Говорят, что ты должен сжать зубы и терпеть, чтобы стать сильным. Что в тебе загорится пламя, которое выжжет пустую породу. Что ты сломаешься, чтобы собрать заново более совершенную версию себя. Но никто не скажет тебе, что это работает не для всех. Некоторые просто ломаются… Я же маг света, — князь невесело рассмеялся, — маг света второго порядка.

— И… и что? П-почему ты не несешь миру… свет?

— Потому что мир этого не заслуживает, — странно серьезно ответил князь и тут же пододвинул ко мне тарелку с креветками. — Гос-споди твою душу, что же ты не закусываешь…

Последнее, что я запомнила — мы сошлись на том, что инициация, особенно второго порядка — это травма, которая делает нас могущественными, но переломанными и чертовски хрупкими. Князь долго рассказывал про какой-то подвал, про зеленокожую девчонку, которая оказалась то ли угрозой, то ли нет, я толком не поняла, и еще про какого-то временщика, который пытался ее защитить, но вышло только хуже, хуже для всех… хотя в итоге никто не погиб, но все были обмануты и живут с тех пор в этой лжи. В общем, как-то у Левы все после инициации не задалось. Я слушала, и мне было его жалко, но не в каком-то уничижительном плане, по-хорошему так — как саму себя иногда бывает жалко.

— А вот ты там у себя на Севере прорву народа перебила, — сказал Лев, опрокидывая очередную рюмку. — Как чувствуешь себя с этим?

— Нормально, — я пожала плечами. — А чего они…

— Ты тоже застряла сознанием в моменте второй инициации, — непонятно сказал Лев Долгорукий. — Как и многие из нас, великих магов…

В общем, проснулась я на диванчике в гостиной того самого номера, в который стучалась утром. Башку словно бы набили битым стеклом. Ахад мирно сопел рядом на ковре, и это означало, что ничего плохого вчера со мной не случилось, кроме того, что я сама с собой сделала. Вот только… я подскочила, пальцы резко вспотели. Школа, утренняя тренировка, ланиста!

— Да позвонил я вчера твоему начальству, — князь в халате появился в дверях спальни. — Сказал, у нас с тобой очень важная и страшно секретная миссия нарисовалась…

— Миссия? — я потерла виски.

— Ну да. Будем приводить тебя в чувство, будущая звезда Арены… Значит, первым делом — вода. Потом — сладкий мятный чай и местный похмельный суп, я заказал уже. Называется харира — нут, помидоры, лимон, специи. Проверено поколениями магрибинских пьяниц. Потом душ, только обязательно контрастный. Халат в ванной возьмешь. Не тушуйся, все свои… А вот похмеляться, пожалуй, не буду тебя учить. Нечего тебе идти по моим стопам. Как знать, может, ты еще сделаешь в этой жизни что путное…

Предписанные светлейшим князем меры помогли, я стремительно возвращалась в мир живых.

— Вообще-то агенту полагается уметь пить, — поучал Долгорукий. — В смысле, не теряя головы, а не так, как вчера. Считай, что это было уроком, как не надо делать…

Я набралась окаянства и спросила:

— Слушай, а открой-ка мне государеву тайну. На кой я вообще тебе понадобилась?

«Ну, если не считать возможности сэкономить на проститутке на один вечер», хотела добавить я, но воздержалась. Звучало это так себе, если не знать, что князь приглашал жриц любви, чтобы им выговориться.

— Мне? Ты? — удивился князь. — Мне ты низачем не нужна. Это Ромка Тургенев по старой дружбе попросил — возьми, мол, неопытного агента под крыло, покажи, как тут дела делаются. Ты же здесь учишься? Вот и учись, пока я жив. Хотя бы тому, как не надо работать, жить, да и вообще… — Лев невесело усмехнулся. — Послужу тебе отрицательным примером. Хотя бы в этом я хорош, никто спорить не будет…

Глава 15

Я обучаюсь искусству воздержания от убийства

Мы с Ахадом вышли на песок малой арены, и гиена уже ждала нас. Хтоническая тварь припала к земле в дальнем конце круга — поджарая, серая, с костяным гребнем вдоль хребта и мутными белесыми глазами. Таких мелких монстров отлавливали в местных аномалиях пачками, и эта конкретная особь явно не отличалась ни умом, ни сообразительностью. Она тупо хотела убивать, чтобы жрать. Увидев нас, приоткрыла пасть, из которой на песок закапала густая слюна.

— Ну что, дружок, — прошептала я, положив руку на загривок горгону. — Помнишь задачу? Не убивать, не калечить. Вести бой десять минут, ни секундой меньше!

Ахад фыркнул. По его мнению, сразу броситься в драку было бы проще, быстрее и веселее. Я не могла с ним не согласиться, но ведь к выбору профессии меня никто не принуждал, да и горгон увязался за мной по доброй воле. А гладиатор должен уметь развлекать публику столько, чтобы она успела проникнуться!

Гиена рванула с места и понеслась на нас, разбрызгивая песок. Я ушла влево, Ахад вправо, и тварь проскочила пустое пространство, клацнув зубами в воздухе. Она тут же развернулась, но мы уже