Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

– По-моему – да, вполне вероятно, однако с уверенностью ничего утверждать не могу. Я вообще знаю о богах много меньше, чем ты полагаешь, и, не сочти за нескромность, считаю, что обилием знаний о них не может похвастать никто. Мы склонны приписывать им сходство с самими собой, наделять их нашими собственными страстями и недостатками… в чём, разумеется, и заключалась соль шутки моего наставника. Если нас раздражает сосед, мы нимало не сомневаемся, что и богов он раздражает в той же степени, и так далее и так далее. Я даже слышал от разных людей: такой-то бог, дескать, спит, а чтоб разбудить его, необходима жертва.

Выжлец раскрыл было рот, промычал нечто невнятное, тут же умолк и, наконец, выпалил:

– Бивень, как ты считаешь, не мог ли твой друг, Свин, уснуть где-нибудь в другой комнате?

– Возможно, вполне возможно, однако весьма сомневаюсь, что так оно и произошло… но если произошло, это, пожалуй, лучшее, на что мы могли бы надеяться. Молюсь, чтоб мои сомнения оказались напрасны.

– Стало быть, ты тоже волнуешься за него?

– Да, и ещё как. Вот ты не ложишься спать, поскольку беспокоишься о своих осликах, а я не сплю из-за тревоги о Свине… и, откровенно признаться, о себе самом, не говоря уж о взятом на себя поручении.

– А эта женщина, которая не призрак… она не могла с ним что-нибудь сотворить? Ты говоришь, она не призрак… ладно, согласен. Пусть так. По-моему, Бивень, она на богиню здорово смахивает, а богини – они… Головой качаешь?

Он слегка выпрямился, отвёл глаза от огня, встретился взглядом с Выжлецем.

– Она вовсе не богиня. Позволь, я объясню, кто она и что собой представляет? Хотя, возможно, правду, либо часть правды, ты уже знаешь… в таком случае, прошу меня извинить.

– Послушаю с удовольствием, – отвечал Выжлец. – А ещё, знаешь, зря ты, по-моему, не послал Орева за Свином вместо того, чтоб беспокоиться о волках! Что, не согласен?

– Нет, не согласен. Вероятно, принести какую-то пользу это могло бы, не знаю, не знаю… однако сам полагал и до сих пор полагаю, что такое поручение для Орева гораздо, гораздо опаснее выслеживания волков. Волк – что, волку птица на воле не по зубам, а вот человек очень большого роста, вооружённый мечом, обладающий острым слухом и поразительной способностью отыскивать по звуку даже предметы безмолвные, да ещё в тесной комнате, – дело совсем иное. Разозлённый вторжением, что, на мой взгляд, отнюдь не исключено, Свин вполне может взять да пристукнуть Орева насмерть…

– Хочешь сказать, сейчас Свина лучше оставить в покое?

– Именно.

Выжлец вновь опустился на пол, скрестив пухлые ноги.

– Из-за того, что ему призрак сказал?

– Возможно. Точно не знаю.

– Расскажи о ней.

– Как пожелаешь. Недавно ты упоминал о том, что боги велят всем и каждому уходить. Аппараты, позволяющие, пересекая бездну, долететь до Синего либо Зелёного, называются посадочными шлюпками. Знаком ли ты с ними?

– Слышать-то про них слышал, но сам ни разу не видел, – признался Выжлец.

– А знаешь ли ты, что перед тем, как Круговорот покинул Круговорот Короткого Солнца, Пас снабдил их провизией и вообще всем необходимым? И что после большую их часть разорили, разграбили?

– У нас говорят, будто все до единой.

– Спорить с этим не стану. Среди прочих припасов имелись древние человеческие зародыши, эмбрионы, предохранявшиеся от порчи с помощью холода гораздо холоднее студёнейших зимних ночей. Порой мародёры не трогали тех эмбрионов вовсе. Порой бесцельно, из озорства, уничтожали… а порой забирали с собой, на продажу, обложив льдом, дабы сохранить их живыми до помещения в утробу матери.

– Человеческие, говоришь? Ну знаешь, Бивень… слыхал я, что со скотом такое проделывали, но…

– Да, – посерьёзнев, нахмурившись так, что его голубые глаза исчезли из виду под седеющими бровями, подтвердил он. – Человеческие эмбрионы имелись там тоже. Как и семена, замороженные подобно эмбрионам, а посему сохранившие способность к прорастанию даже спустя сотни лет, однако нас с тобою сейчас интересуют именно человеческие эмбрионы, поскольку таким замороженным эмбрионом некогда была Мукор. И патера Шёлк также.

– Кальд Шёлк? Ну это ты точно в шутку!

Он отрицательно покачал головой.

– Понимаешь, я начал рассказ о Мукор, однако, по-моему, без патеры Шёлка не было бы и Мукор… а их обоих не существовало бы без Паса, в Круговороте Короткого Солнца звавшегося Тифоном.

– Ну да, я слышал, что в разных краях богов порой называют разными именами, – заметил Выжлец.

– Видимо, именно так произошло с Пасом, Эхидной и остальными. В Круговороте Короткого Солнца все эти особы – Тифон, его родные, друзья и подруги – звались иначе и продолжили жизнь там после того, как поднялись в Круговорот.

– И что же дальше?

– Дальше? Далее нужно отметить, что однажды я слышал, как Паса назвал Тифоном один мой давний знакомый, человек по имени Чистик: так его, дескать, при нём назвала сама Сцилла. Человеком он, Чистик, был скверным, грабителем и громилой, однако – на свой лад – глубоко верующим… и вряд ли стал бы выдумывать нечто подобное. Не в его духе такая ложь, понимаешь? Так вот, решив отправить смертных в круговороты за пределами Круговорота Короткого Солнца, Пас – продолжим называть его Пасом, поскольку так нам привычнее – прибег, ни много ни мало, к трём совершенно разным способам. Некоторых отправил в путь спящими, пребывающими без чувств в цилиндрах тонкого стекла до тех пор, пока их не разбудят, разбив стекло снаружи. Некоторых – твоих, Выжлец, а также моих предков – попросту поселил здесь, в Круговороте. А некоторых велел погрузить на шлюпки в виде замороженных эмбрионов, зачатых в его мастерских, согласно расчётам и указаниям людей сведущих.

– А зачем целых три способа? – полюбопытствовал Выжлец.

– Об этом я могу только догадываться, в точности как и ты сам. Попробуй, смелее.

Выжлец задумчиво наморщил лоб.

– Ну, он же хотел, чтоб мы освоили, заселили новые круговороты, верно? Для этого людей сюда и поместил.

– Бодрствующих или спящих?

– Наверное, и тех и других. Должно быть, боялся, как бы мы здесь не передрались и не истребили друг дружку подчистую. Или, к примеру, как бы нас какой-нибудь мор не выкосил… хотя нет, неверно я думаю: не останется никого, кто ж тогда спящих разбудит?

– Полагаю, разбудить их мог бы Майнфрейм.

– Понимаешь, Бивень, я со спящими не встречался ни разу. Даже не видел ни одного. А тебе, видимо, доводилось. Они – как, сильно от нас отличаются?

– С виду? Нет, не отличаются вовсе. Им уничтожили, стёрли