Резидент. Часть 5 - Никита Киров

— Пока туда рано, — пробурчал Гиляев.

— Могу открыть удалённо, — предупредил оператор через динамик костной проводимости в моих очках. — Если надо.

Но пока не надо, может быть, потом.

Собес ещё не заканчивался, ведь Гиляев ещё не рассказал мне, как учился в Питере, стажировался в Америке, работал в Китае и прочее. Вообще, собеседование будто проводил я, ведь рассказывал о себе в основном Гиляев.

А уж привирает! Так что на вопрос, сколько он наврал в своих речах, я бы просто сказал: «Да».

И всё это происходило прямо по дороге в столовую, где он взял себе обед из автомата с готовыми и, конечно же, «полезными» блюдами. Вообще, автомат был полон под завязку, будто его только что заправили, но с такими ценами, как в аэропорту, я не удивлялся, что никто из сотрудников здесь ничего не покупает. Слабо отдать триста рублей за зелёное яблочко, наверняка ещё и кислое?

Телефон он держал в кармане и нигде не оставлял. Значит, могли получить доступ в кабинете, но там магнитный замок, для которого нужна ключ-карточка. Но я продолжал играть роль, а после долгой речи Олег начал пытаться меня подмять под себя.

— У тебя мозги есть, это видно, — вальяжно произнёс он. — Но образования нет, опыта нет, по резюме ты вообще никто.

Гиляев набрал воздух в грудь, чтобы продолжать меня эмоционально качать, но я внезапно парировал:

— А вы ищете людей с бумажками? — ехидно спросил я. — Кто учился в те времена, когда про нейросети никто и не слышал? Или просто не хотите брать сильного человека в команду, потому что боитесь конкуренции в будущем?

Он закашлялся от неожиданности, а слушавший меня оператор «Контура» не выдержал и резко захохотал и тут же вырубил микрофон. Но я всё равно успел почувствовать вибрацию от его смеха в костно-проводимых динамиках.

— Вот такие и выстреливают, — пытался не упасть лицом в грязь Гиляев, но всё равно растерялся. — Вообще, я думал, ты сам из себя ничего не представляешь, раз за тебя просят…

— А просят за меня потому, что у вас нейросетка, которая смотрит резюме, глючная, и через неё не пробиться. Только через личные связи удаётся.

Снова не дал ему использовать качели, когда сначала унижают, а потом хвалят, чтобы приблизить.

— Ты дерзкий, это хорошо, нам такие нужны, — немного неуверенно сказал Гиляев. — Когда сможешь выйти?

— А чего тянуть. Давайте сегодня.

— Ладно. Но психика нужна крепкая…

Время идёт, а мне ещё столько всего раскрыть надо, вот я и форсировал события, да и заодно отыгрывал роль наглого парня.

Вообще, по бумагам у меня всё было отлично, даже были проверки через службу безопасности, МВД и ФСБ (всё это мне уже сделал «Контур»), так что посадили за обучение. Наставником назначили Гошу — парня чуть старше меня самого. Блондинчик с модной причёской, в ярко-красной футболке и серьгой в ухе, тихо подпевал музыке в своём наушнике и между делом объяснял суть.

Причём вёл он себя нарочито весело, и я сразу понял, что это его психическая броня. Потому что он сортировал видео для обучения модели, чем и мне предстояло заняться. Это были видео с боевых действий, записанные тысячами FPV-дронов, весь их путь от взлёта до надписи «Потеря сигнала» за долю секунды до попадания в цель, а также видео со стороны, снятые МОГ во время работы.

Для того, чтобы система сбивала дроны на подлёте, она должна чётко распознавать их заранее, определять траекторию и вовремя стрелять, и на каждом этапе были сложности.

Ведь нужны миллионы записей, чтобы она научилась это делать, а у самих дронов существует огромное множество моделей. Некоторыми управляет оператор, а у некоторых уже вовсю используется электронное наведение. Какие-то управляются радиосвязью, а какие-то волокном. Поэтому двух похожих найти сложно, как и понять алгоритм.

Короче, нюансов туча, и система должна учитывать всё.

Ну и понятно, почему Гиляев говорил про крепкую психику, ведь оператору обучения надо на всё это смотреть, а тут бывает жёстко. Так что то, что народ валит из компании, меня не удивляло.

Но сам я немного обзавёлся бронёй с того самого дня, как агент с оперативным псевдонимом Зеро плеснул раскалённым маслом со сковородки в лицо агенту с позывным Паяльник, да и наличие опыта Тумана, повидавшего всякое, помогало.

Вот я и работаю, отмечаю данные. Но сидеть целыми днями в этом кабинете в мои планы не входило.

Добытые в телефоне Гиляева данные я пока не смотрел. Негде, даже в туалете была камера, которая засекала время, сколько каждый сотрудник там проводит. Как мне взахлёб рассказал блондинчик Гоша, однажды он засел там с телефоном, играя в «Геншин» в перерыве, и Гиляев показывал всем снимок виновного верхом на белом троне.

— И как ты с ним работаешь? — спросил я.

— Да он норм чел. Такого специалиста нигде нет, всё объясняет, своим делом горит.

Говорил он с восторгом. М-де. Кажется, у Гоши стокгольмский синдром.

Но вскоре я его покинул и вышел на разведку. Познакомился с полноватым сисадмином Максом, парнем с длинными немытыми чёрными волосами и в замызганной чёрной рубашке.

Он выдал мне ноут, что-то бухтя. Вид у него такой, будто у него дома отключили горячую воду, и, похоже, это случилось в прошлом году, с тех пор не включали. Но выглядел он слишком стереотипно для сисадмина, ещё и действовал неуверенно. Ноутбук и мышку он искал долго, будто не знал, что где лежит, долго не мог найти серийный номер, чтобы внести в систему инвентаризации, да и в целом, спец он так себе на первый взгляд.

Получив рабочую машину, я вышел в коридор и постучал по очкам.

— Что такое? — спросил наблюдающий за мной оператор из группы прикрытия.

Я написал на экране телефона: «Слишком стереотипный сисадмин. Не знает, что где лежит. Перевели недавно из филиала?»

— Ща уточню, — отозвался оператор.

Через несколько минут я услышал голос самого Глеба:

— Вадя, брат. Ты прав. Перевели недавно.

«Командированный из ФСБ?» — написал я на экране телефона.

— Походу. Да не походу, а скорее всего.

Так, одного человека Зубова нашёл. Возможно, он мне поставил на ноут всякого следящего хлама, но я и не собираюсь им пользоваться.

Обошёл офис ещё раз, пообщался с коллегами. Все хвалили Олега Гиляева, хотя некоторые неискренне, но охотно делились сплетнями. Я три раза