Предотвратить Зону - Денис Бригсон

– Папа!

Виктор дернулся и проснулся, пораженный жутким видением. Он достал телефон и в приложении попытался посмотреть видеотрансляцию с камеры беспилотника, но все было глухо: связи не было, экран выдавал черную картинку. Карат вытер холодный пот со лба и глянул на часы – без двадцати два, можно еще поспать час с лишним, но сон будто рукой сняло. Рядом в спальном мешке сопел Володя, у двери внутри домика сидели и клевали носом полусонные часовые.

Майор поднялся с каремата и тихо подошел к парням. Юрий Иванович бесшумно лежал на скамье напротив входа в избушку и не шевелился.

– Как обстановка? – негромко спросил Виктор дежуривших парней, которые предпочли забраться внутрь здания, нежели находиться снаружи у костра. Атомщики с трудом подняли на майора сонные взгляды.

– Вроде спокойно все, – пробурчал Дмитрий.

– Это хорошо, – ответил Карат. – Сменю вас пораньше, все равно уже не засну. Идите отдыхайте.

Вареные подопечные без лишних вопросов и с воодушевлением восприняли инициативу майора и поспешили в дальнюю комнату. Виктор подошел к тлеющему углями костру, подкинул в него дровишек и уселся на бревне, пытаясь рассмотреть в окружающей тьме хоть какое-нибудь движение. На улице было зябко, затянутое тучами небо скрывало и звезды, и луну, начиналась какая-то противная изморось. Запах намокших опилок, которыми была усыпана территория леспромхоза, дотягивался до ноздрей сквозь древесный дымок, разбавлял его, создавая щемящий аромат. Жаль, нет возможности заварить хорошего лесного чая на огне. Карат вспомнил Алексея, готового всегда угостить горячим крепким напитком, и улыбнулся. Кажется, так давно это уже было. Словно в другой жизни. В нормальной жизни, до импульса.

Карат услышал слабый шорох за спиной, сжал в руке карабин и хотел было обернуться, но справа на бревно уже усаживался седоволосый Юрий Иванович. Виктор удивленно уставился на него, пытаясь уловить состояние старого атомщика.

– Как ты, отец? – заботливо спросил он.

Иваныч посмотрел на майора вполне осмысленным взглядом, но все так же полным глубокой скорби.

– Уважаемый, – робко начал он осипшим голосом, – прошу тебя, спаси мою дочь.

Старик устремил на майора молящий взгляд, в уголках его глаз дрожали слезы, рожденные горечью утраты. Виктор в замешательстве не знал, что и ответить на просьбу пожилого человека. А ответить было нужно. Поэтому Карат как можно аккуратнее напомнил Иванычу последние события.

– Нет, нет, – упирался тот, – она жива, я это точно знаю. Она на станции осталась. Вот, – седой атомщик принялся усердно шарить по карманам своей спецодежды, вытащил из-за пазухи фотографию и протянул ее майору, – Юля, Юленька моя, мое сокровище.

Виктор бережно взял протянутую ему карточку и раскрыл глаза от удивления. Со снимка, чуть улыбаясь уголками рта, на него смотрела очаровательная брюнетка лет двадцати пяти – двадцати семи: большие карие глаза; темные прямые волосы в стиле классического боба: удлиненные передние пряди, слегка подкрученные внутрь, изящно обрамляли лицо и подчеркивали плавную линию скул, челка небрежно скошена влево; аккуратный носик и выразительные губы. «Красивая», – изумленно подумал Карат, но если бы только лишь красота была причиной участившегося пульса майора. Юля чем-то была похожа на Марину – на ту, какой Виктор помнил ее в эти годы. Только прическа другая и во взгляде не было и следа стервозности.

Он озадаченно посмотрел на Иваныча и спросил:

– Откуда такая уверенность, отец?

– Сердце мне подсказывает, что жива она, – не унимался атомщик. – Я это точно знаю, сердце отцовское не обманешь. Уже проверено.

Виктор внимательно разглядывал собеседника:

– Проверено?

Старик горестно вздохнул и опустил голову.

– Сын у меня… – Иваныч судорожно сглотнул подступивший ком в горле, – …был. Погиб на войне. В ту проклятую ночь у меня так сердце схватило, что думал – все, не отпустит. Потом только узнал, ребята-сослуживцы рассказали, что именно в тот момент их колонну и накрыли артой, мало кто выжил.

Виктор сочувственно положил руку седому атомщику на плечо:

– Прости, отец, что заставил говорить об этом.

Карат тяжело вздохнул: видел он и сам все эти трагические моменты не раз. Но повезло. И сейчас он внезапно проникся не только уважением, но и глубокой эмпатией к этому седому человеку. А Иваныч снова взглянул на собеседника и неожиданно спросил:

– Думаешь, сколько мне лет?

Виктор пожал плечами и ничего не ответил.

– Мне пятьдесят шесть всего, – выдохнул старый атомщик, – а выгляжу как семидесятилетний старик. Слишком много горя пришлось пережить за короткое время. Месяца не прошло, как сын погиб, просыпаюсь как-то утром, а супруга спит. Ну, думаю, странно. Воспользуюсь случаем, сделаю приятное жене в кои-то веки. Приготовил завтрак на кухне, налил чаю с пряниками ее любимыми и несу ей в кровать. Начинаю тихонько будить ее, а она… – голос Иваныча сорвался, старик начал нервно вытирать подступившие слезы, – она уже холодная лежит. Ненадолго сына пережила. Инсульт.

Виктор сочувственно поджал губы и заиграл скулами, но произнести что-либо не решился.

– Только Юленька у меня и осталась, – произнес седой атомщик, когда немного успокоился, – одна радость в жизни. Она сюда контракт подписала, чтоб по карьере дальше идти. Я за ней увязался, чтоб быть рядом с ней. А теперь я здесь, а мое сокровище там осталось, одна.

Иваныч замолк и уставился на костер, сдерживая подступившие слезы.

– Не убивайся ты так, отец, – подумав, произнес Карат и слегка похлопал атомщика по спине. – Найду я и верну тебе твое сокровище.

Старик оторвал взгляд от костра и с надеждой уставился на майора. А как можно было по-другому поступить, когда после стольких потерь у человека один лучик света в жизни остался? Это ж каким надо быть равнодушным упырем, чтоб не захотеть помочь после всего услышанного. Да и сама Юля на фото побудила Виктора отправиться на выручку уже до того, как Иваныч поведал о своих страшных бедах. Но все свои внутренние позывы и убеждения майор попытался завуалировать простой практичностью:

– Скажи, а Юля сможет отключить реактор?

– Произвести останов? – переспросил атомщик. – Теоретически – может. Юля очень талантливый специалист.

– Ну, тогда мне точно нужно вернуться на АЭС и разыскать ее, – улыбнулся Карат и протянул снимок дочери Иванычу.

– Нет-нет, – запротестовал старик, – оставьте фотографию себе. Когда найдете Юленьку, отдайте фото ей.

– Договорились, – хмыкнул майор и убрал карточку в карман. Впервые за все время он увидел просветлевшее лицо этого воспрянувшего духом человека. Иваныч благодарно, без слов, прижался и обнял майора:

– Спасибо, уважаемый!

– Да пока не за что, – растерялся Виктор.

– За надежду спасибо, – произнес старик сквозь тяжкий, глубокий вздох.

Виктор нерешительно хлопал прижавшегося старика по спине, когда к костру подошел сонный Владимир. Иваныч отлип от Карата и поднялся с бревна, улыбнулся Володе, чем привел того в явное изумление, и молча отправился в домик.

– Скажи, отец, – вдруг развернулся майор и окрикнул седого атомщика, – а что ты видел, когда смотрел