Бессмертные (сборник) - Джеймс Ганн

Оно напомнило ему об одной картине, которую он увидел, бродя по залу с портретами бывших президентов в здании главного управления окружного медицинского общества. Там висели десятки портретов, все в мрачных тонах. Изображенные на них люди с торжественными лицами и строгими взглядами, казалось, смотрели прямо на него, словно говоря: «Нам передали великие заветы Эскулапа нетронутыми, безупречными; мы сохранили их для тебя незыблемыми. Живи согласно этим заветам, если сможешь».

— Быть президентом окружного медицинского общества, должно быть, довольно невеселое занятие, — решил тогда Флауэрс. — Нет возможности посмеяться.

Но, видимо, не для всех. На одном из нарисованных лиц можно было заметить тень улыбки, точнее, неясный намек на то, что эти губы когда-то улыбались, а их владелец относился ко всей этой суете с портретом совсем не так серьезно, как художник.

Тогда он с любопытством наклонился, чтобы прочитать имя на потускневшей латунной табличке, прикрепленной к нижней части рамы, но вскоре забыл его. Теперь, в своем воображении, он снова склонился над табличкой, пытаясь прочитать то, что запечатлелось в его мозгу. Он представил, как табличка медленно приближается и текст на ней становится четче. И наконец прочитал имя:

Доктор РАССЕЛ ПИРС

Президент

1972–1983

Рассел Пирс — ну конечно, как же он мог забыть? Создатель эликсира жизни, разработчик процесса синтеза, названного его именем, умирающий сейчас от старости в разваливающемся доме в центре города.

Доктор Рассел Пирс — Расс — отец Лии.

Двери лифта распахнулись перед ними. Флауэрс нерешительно шагнул в холл, как две капли воды похожий на расположенный внизу.

Только на левой стене были высокие окна, открытые в сереющую ночь.

— Где это мы? — раздраженно спросил Флауэрс.

— В мэрии, — отозвался сержант. — Двигай.

— Что я делаю в мэрии? Я никуда не пойду, пока вы не ответите на мои вопросы.

— Слышал его, Дэн? Никуда он не пойдет, а? Иди, скажи Коуку, что мы на месте.

Другой полицейский, огромный и угрюмый детина, легко выскользнул через стеклянные двери в дальнем конце холла. Сержант ухмыльнулся и нарочито поправил оружие в кобуре на боку.

Этот пистолет наверняка заряжен не иглами с анестетиком, — с дрожью подумал Флауэрс.

— У вас нет права задерживать меня здесь против моей воли.

— А кто тут держит тебя против воли? — удивился сержант. — Хочешь уйти? Иди. Конечно, тебе нужно быть очень аккуратным по дороге, чтоб не случилось какой беды, например падения с лестницы. Лестница-то длинная.

Столь явное разложение в рядах городской полиции выбило Флауэрса из колеи.

Усохший маленький человечек, пришедший с Дэном, задумчиво уставился на Флауэрса.

— Это же просто студент, — заявил он с раздражением, разочарованно скривив разбитые губы.

— А ты думал, нам есть из кого выбирать? — ощетинился сержант.

— Ну, — пошел на попятный Коук, — надеюсь, и этот сойдет. Иди за мной.

Он махнул Флауэрсу.

Тот с вызовом глянул на Коука, сжав губы.

— Нет!

Рука сержанта смазанным движением метнулась к нему. Удар ладонью пришелся Флауэрсу в лицо, и шлепок вышел смачный. Комната пошатнулась перед глазами у Флауэрса, а колени подогнулись. Гнев затопил его алой волной, и он выпрямился, готовый к драке.

Дэн, усмехаясь, подошел и пнул его в пах.

От боли перед его глазами встала туманная пелена, и Флауэрс оказался на полу, свернувшись калачиком и пытаясь восстановить дыхание. Постепенно боль отступила, и сведенные судорогой мышцы расслабились достаточно, чтобы он смог отпустить подтянутые к животу ноги. Затем он заставил себя подняться на колени и совершил судорожный рывок вверх. Вскоре он обнаружил, что сержант поддерживает его, не давая упасть.

— Ну, хватит, — сказал сержант буднично, — теперь-то мы будем разумными, правда?

Флауэрс стиснул зубы, чтобы не застонать. Он позволил протащить себя через вращающуюся стеклянную дверь в огромную комнату, разделенную напополам длинной стойкой из полированного темного материала. У правой стены стояла скамья. На скамье сидел худой мужчина с лицом ласки.

Он ухмыльнулся Флауэрсу. Щитовидка, — изумленно подумал Флауэрс. Спекулянт. На свободе. Веселится. А его, побитого, тащат полицейские.

К тому времени, как они оказались у массивной ореховой двери в правой стене, боль утихла настолько, что Флауэрс мог идти почти прямо.

— Куда мы идем? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Боссу нужен доктор, — ответил Коук, спеша открыть дверь. За ней царила темнота. — Обычно он просыпается как раз к этому времени.

Босс?

— А кто он?

Невзрачный человечек недоверчиво взглянул на него.

— Джон Боун!

— Коук! — раздался голос, которому боль добавила высоких ноток. — Коук! Ты где?

— Здесь, босс! — испуганно ответил Коук. — Здесь, и со мной студент медицины!

Он метнулся через всю комнату к высоким окнам, чтобы раздвинуть шторы. Приглушенный ядовитой дымкой свет расползся по полу и по широкой кровати со смятыми одеялами. Среди них сидел мужчина. Тощий, как скелет, с узким, как щепка, лицом и конечностями, похожими на палки.

— Студент! — возмутился он. — Кому нужен студент! Я умираю. Мне нужен врач!

— Мы смогли найти только его, — угодливо пробормотал Коук, словно с рождения привык раболепствовать.

— Ладно уж, — вздохнул Боун. — Он должен справиться. — Спустив ноги с кровати, он тут же сунул их в домашние тапочки нежно-голубого цвета. — Ну давай, студент. Лечи меня!

— Где ваша страховка? — спросил Флауэрс.

— Страховка! — рявкнул Боун. — Кому она нужна? Будь у меня страховка, стал бы я, по-твоему, похищать врачей?

— Нет страховки, нет лечения.

Рука, ударившая его по затылку, была твердой, как дубинка. Флауэрс покачнулся, почти упав на пол. Словно издалека он услышал собственный голос:

— Это бесполезно.

Когда черная пелена перед глазами пропала, он обнаружил, что сидит в кресле рядом с кроватью. Голова поворачивалась с трудом. Рядом с ним замерли полицейские, по одному с каждой стороны. За дверью притаился спекулянт, заглядывающий в комнату с жадным любопытством. Коук стоял прямо перед Флауэрсом. Боун метался между креслом и окном, и его тапочки то шлепали по мраморному полу, то шуршали по толстому ковру.

— Мне нужно лечение, студент! Ты разве не видишь, что я умираю?

— Мы все умираем, — сказал Флауэрс.

Боун замер и свирепо уставился на него.

— Ну да! Но если мы не глупы, то можно отсрочить этот момент. Я умен. Мне нужно лечение. Я могу заплатить. Так почему бы мне его не получить? Почему меня ущемляют в правах? Думаешь, никто никогда не лечился, не имея на это права?

— Я знаю, что существуют этические нормы, которыми я ограничен.