Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

– Джамил.

Глава 22. Буря

– Так, Рорри, – принимаюсь я за девчонку, пока она стоит на ногах и не грохнулась в обморок. – С Фарном иди наверх. Тебе нужен свежий воздух. Через тридцать лучин приходи, поможешь мне с волосами и поговорим.

– Он больше не обидит тебя, ничего не бойся, – так твёрдо чеканит сумеречник, что ему верит не только бедная обиженная судьбой девочка, но и я. Рорри часто кивает, переставая трястись. – Если бы не ты, Рорри, мы бы нескоро узнали о запретной магии и клеймах. И неизвестно когда бы нам открылась суть Джамила. Он искусно прятался под самым нашим носом, действуя в целях Тьмы. Ты очень нам помогла, юная ворона.

Рорри, воодушевлённая словами Амирана успокаивается и светлеет лицом:

– Я безмерно счастлива, великодушный господин. Моё сердце радостно поёт оттого, что я могу отблагодарить вас и вашу жену за всё сделанное для меня, – снова высокопарно запела оды юная вороница.

Еле сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Девчонка хочет нам угодить и не виновата в том, что господа востока натаскивают личных рабов, как тем следует разговаривать с высшим обществом.

– А тебя обучали грамоте, Рорри? – возникает у меня вопрос.

Она краснеет, опуская голову:

– Нет, госпожа. Первый хозяин всегда называл меня тупой. Следующие владельцы никогда не заговаривали со мной об этом: я годилась двор мести и мыть кухню. Только последняя хозяйка хотела научить меня, чтобы я читала ей «женские сказки» перед сном, – делится совсем тихо девчонка и краснеет ещё сильнее. – Но она не успела.

– Что за «женские сказки»? – удивлённо поднимаю брови я. Такое мне не попадалось в роунхельмских лавках.

– «Непристойные» книги, – хмыкает сумеречник. – Эви, неужели ты не читала такое ни разу? – коварно мурлычет маг, не обращая внимания на то, что мы не одни.

Будь я огневиком, шевелюра Одуванчика уже бы ярко полыхала под моим испепеляющим взглядом:

– Меня удивляет, что их читал ты. Сказки-то женские! – едко замечаю я, думая о том, что, наверное, не прочь бы заглянуть одним глазком, что же там такое пишут.

– Мне было любопытно, – невозмутимо заявляет Амиран, а его глаза так и светятся лукавством.

Кот таёжный!

Рорри, отойдя от страха, хихикает и тут же закрывает рот ладонью:

– Ой, простите, господин и госпожа.

– Не бойся смеяться, Рорри, мы не станем попрекать тебя этим. А теперь тебе пора, у нас с твоей госпожой есть дела. – Амиран мягко выставляет девчонку из каюты. – Вернёшься лучин через тридцать.

Как только захлопывается дверь, хитрющая улыбка исчезает с лица Амирана, и он тут же приступает к делу:

– Сбежал Джамил. Обстоятельства выясняются. Ушёл через Завесу в сторону Зловещих сопок. Мы поначалу подумали, что он со страху выбрал ближайший путь. А оказалось, у него совсем другие мотивы. Я попросил направить мне его изображение, чтобы разослать по Отвергнутым островами, в надежде, что он там объявится. Но в свете открывшегося, может и ожидать его там не приходится, а конечная цель его лежала к Трезубцу. Дознавателям и ищейкам пора бы напрячься посильнее. Как так вышло, что тёмный маг жил в Роунхельме столько лет?

– Он исчезал частенько. Выходит, Джамил все эти зимы творил запрещённую магию в Пиреи? Там никто её строго не отслеживает. Так как Джамил часто отсутствовал, его дела в Арнахдаше вёл Горбатый Нос. Через него я получала задания и вознаграждения. Теперь понятно, почему «чёрное сердце» у меня из рук взял Джамил, а не, как обычно, его первый помощник. Но кому он передал его? И как вышло, что дознаватели ничего не смогли выяснить? – вываливаю я на сумеречного мага огромный ворох вопросов.

Амиран громко втягивает воздух. Согласна, неудобные вопросы, особенно для будущего Верховного мага. Там и его подчинённые задействованы:

– Последние два вопроса меня тоже очень мучают, Эвара. Отец и Государь спросят по полной со всех, кто работал с Джамилом и ничего не выявил, а особенно с ротозеев, охраняющих его в темнице. Их спасёт, только если тёмный использовал хитрости, против которых они были бессильны.

Амиран снова лезет в свой футляр и изымает из него новую записку. Какое-то время проходит в молчании, пока он, не присаживаясь за стол, стоя быстро чиркает послания, обмениваясь све́дениями с отцом. Я терпеливо жду, не отвлекаю его от работы.

– Государь пообещал весомое вознаграждение, да такое, что пиратам Изгоя будет интересно сдать Роунхельму бывшего главу Гильдии воров, а не предоставлять ему схрон. Пусть будет так, ведь у нас нет уверенности в его планах, вдруг он совершит вылазку на Отверженные острова, думая, что там его никто не поджидает. – Амиран резко выпрямляется. – Я направлю дополнительные силы в Пиреи, будем искать любые следы деятельности Джамила. Уверен я, что Рорри не единственная жертва с подобным клеймом. И почему он её отпустил, тоже предстоит разобраться! Одни сплошные загадки! – Сумеречный маг вышагивает по маленькой каюте, но быстро натыкается на ограничивающие его движение стены. Я забираюсь на кровать, чтобы он ненароком не снёс меня.

Нерешительный, уже знакомый стук, даёт знать, что Рорри вернулась.

– Служанка твоя пришла. Я с Фарном ухожу, воздушник настаивает на передаче бумаги через огневика. Заберу слепок и буду ждать на палубе знака от Ланса. Лис сбе́гает за мной, когда вы закончите. – Я чувствую, что маг преисполнен негодованием. Он кипит от открывшихся истин и оттого, что не может ничего исправить и изменить прямо сейчас. Надеюсь, слепок Зловещих сопок стоит выторгованного разрешения, тогда воздушник не пострадает.

Сумеречник оставляет нас вдвоём, наказав лису дежурить под дверью. К лучшему. С рыжим Лансом я тоже переговорю насчёт молодой вороны. Что бы ни случилось, на этот раз я нацелена довести дело до конца. И как только дверь захлопывается, протягиваю Рорри мешочек с рисовой пудрой. Вымыть так голову не быстро, но, когда очень надо, я умею быть терпеливой.

– Рорри… – приступаю я к расспросам, дождавшись, когда девчонка распределит пудру по волосам и увлечётся работой. – Я должна понимать. Твои прежние хозяева-мужчины не требовали от тебя любовных утех? Знаю в Пиреи подобное не редкость!

Рорри от волнения роняет расчёску.

– Нет-нет, госпожа! Я невинна! Мне очень повезло, угловатая и неуклюжая, я ни у кого не порождала интереса. Невольниц, работающих вместе со мной частенько вызывали к себе хозяева, – без запинки рассказывает она, а я облегчённо выдыхаю. – Иногда другим приходилось брать на себя часть их работы, после… Но меня эта беда не коснулась. – И смутившись, добавляет сосредоточенно вычёсывая пудру. – Я специально сажей