Биас - Madame Ndiaye

А ведь Минджун прав! Я чувствовала, что его совет может помочь мне справиться со страхом. Рядом с Союн мне было так легко и так уютно! Пожалуй, их с Джунки «гнёздышко» — самое приятное для меня место в теперешней жизни.

Я ухватилась за эту спасительную соломинку и держалась за неё всеми силами души! Пока мы одевались для выступления, пока стайка визажистов колдовала над мейком, пока ребята-танцоры открывали шоу…

Что ж, мне надо выжить и не подвести ребят и моего биаса! Любой ценой! И сейчас все средства хороши!

Я представила, что там, среди орущей толпы зрителей стоит Союн. Она очень гордится мной и всем сердцем желает успеха — в знакомой ей и совсем неизвестной мне Америке.

Первый номер прошёл без эксцессов. Второй… Тоюн был всё время рядом. Минджун подбадривал, когда мы оставались на заднем плане. Зрители, кажется, не замечали ничего необычного. Все кричали и веселились! А у меня в душе поднималась волна радости, готовая захлестнуть и унести далеко-далеко! Пожалуй, это стоит тренировок и репетиций.

Третья песня — моя. То есть Джунки. Самая любимая моя композиция — ещё в прошлой жизни. Проникновенная мелодия и слова, написанные биасом — о разлуке и ожидании. И теперь я точно знала, кому именно они были адресованы.

Я посмотрела на ребят. «Рисинки» дружно показали пальцы вверх. Минджун кивнул и улыбнулся. Воображаемая Союн махала рукой из зала. Я вышла к микрофону и помахала ей в ответ. На секунду меня оглушили овации, но я смогла собраться и запела знакомые строчки. На втором припеве дыхание перехватило, голос дрогнул. Я удержала ноту, позволив себе лишь мимолётный взгляд на лидера. Минджун снова коротко кивнул.

В этот момент картинка перед глазами поплыла, зрители слились в живой океан, а пол словно ожил. Я сжала кулаки, борясь со слабостью. Только не сейчас! ORYZA не должна пострадать от моей слабости! Пусть я не Джунки, но я всей душой, всем сердцем болею за ребят!

Мир вокруг моргнул, совсем как тогда в метро. Я успела услышать обеспокоенный голос Тоюна, называвшего макнэ по имени. А дальше навалились темнота и полнейшая тишина…

* * *

Я открыла глаза и чуть не вскрикнула: я сидела в своей комнатке, в нашей питерской квартире и держала на коленях потрёпанную тетрадку — мой детский дневник.

Я вскочила и кинулась к шкафу — там было большое, в мой рост, зеркало. Распахнула дверцу и уставилась на свою привычную физиономию. Я снова была Иркой Соколовой! Немного уставшей, чуть-чуть вроде даже похудевшей и более подтянутой, но определённо собой прежней.

В этот момент во входной двери повернулся ключ. Я узнала этот звук заедающего замка! А потом мамино ворчание на папу! И папины обычные оправдания.

— Ну, что ты снова пилишь, Анютка? Починю я замок! Он же работает! Подумаешь, скрипит!

— Мамочка! Папуля!

Я выбежала из комнаты и с разбегу бросилась на шею папе. Повисла на нём и разрыдалась.

— Ну, вот, Вов! Это то, о чём я тебе всё время толкую. Этот скрип разбудил Иришку. А ты же знаешь, что она только поправилась.

Я отлипла от папы и прижалась к маме. От неё пахло её любимыми духами и немножко общественным транспортом, как всегда по вечерам после работы.

— Я не спала мам. Проснулась из-за кошмара. Так испугалась! А тут вы пришли. Я так вас обоих люблю!

— Знаю, глупышка! — мама ласково провела ладонью по моим волосам. — А кошмары от нервов! Ты же сама не своя последние недели!

— Это ничего, мам! Мы со всем справимся!

— Вот это слова настоящего бойца! Горжусь тобой, дочь!

Папа вернулся в коридор и сгрёб нас с мамой в охапку. «Совсем как Тоюн!» — подумала я и рассмеялась своим мыслям. Мама ещё ворчала на папу, но уже беззлобно и борясь со смехом. Я выскользнула из их объятий и оставила маму с папой обниматься вдвоём. Такие смешные! Как будто сами влюблённые подростки, а не родители абитуриента!

Сходила в ванную — ещё раз посмотреть на себя в зеркало и убедиться, что я — это я. А потом юркнула обратно в комнату. Спать сегодня я вряд ли смогу, но надо обдумать то, что со мной произошло!

Глава 32

Первое время я сидела, тупо уставившись в завиток на обоях. В голове творилась такая же неразбериха, как первые часы в теле Джунки.

На какой-то момент мне вообще показалось, что я схожу с ума от перегрузок в школе, вот и живу в галлюцинациях. Я нуждалась в том, чтобы подтвердить этот вариант или опровергнуть его! Главное— не висеть посередине, в неизвестности.

Я отправилась на кухню выпить чаю. На холодильнике висело «расписание». Кажется, моё. Интересно!

*Подъём в 6 утра

*Пробежка 30 минут

*Завтрак…

Рядом примерный список завтраков. ПП и ничего лишнего! И лишь небольшая приписочка в конце: «Если очень захочется вкусненького, съешь! Насилие над собой не на пользу!» Не, ну как мило, а! Хмыкнула, вспомнив, как ревностно Минджун следил за меню парней. Мне не раз влетело за чипсы или шоколадный батончик.

Это что же, Джунки решил приучить меня к порядку? Следующие пункты, включающие спортивные тренировки, это подтверждали.

Да! После такой насыщенной жизни моему биасу должно быть было чертовски скучно в моей реальности! Интересно, чему он решил научить моё девчачье тело?

Но ведь завтра школа!

— Мам, который сегодня день?

— Суббота, Ирунь. Ты чего это снова чудишь?

«Снова». Видимо, сюрпризов будет много! Интересно, а как долго «рисинки» будут вспоминать макнэ мои косяки?

Утром в воскресенье будильник разбудил меня привычным писком. Я уже было собралась в школу, когда осознала: пробежка! Ведь ещё вечером нашла на стуле аккуратно сложенный спортивный костюм. В голове застрял вопрос: отчего такой скучный цвет? Хотя почти сразу я вспомнила тренировки в зале, репетиции. Пот, пыль, мои слёзы… Да, тут не до красок — выжить бы!

Бегать оказалось довольно легко! Точно легче, чем до моих приключений.

— Ирунь! Я приготовила твою овсянку. Иди поешь!

Не успела я войти в квартиру, мама позвала на кухню. Вот это да! Неужели Джунки и родителей заставил следовать режиму? Вот если бы Минджун попал ко мне домой, точно бы весь подъезд построил по линеечке!

— Вот, решила, что пора и мне за ум браться. Возьмёшь меня на пробежку завтра? — мама ошарашила вопросом.

— И меня! — вошёл на кухню папа. — И дайте мне вашей волшебной овсянки! Сто лет не ел! А ведь