Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

— А про что?

— Про очерёдность.

Он нахмурился.

— Смотрите. — Я присел и провёл пальцем по траве. — Вот два человека вышли один за другим. Первый весит шестьдесят, второй восемьдесят. Купола у них одинаковые. Кто быстрее снижается?

— Тяжёлый, ясное дело.

— Значит, тяжёлый, который вышел вторым, будет догонять лёгкого. И если они рядом — он придёт ему прямо на купол сверху.

Сержант медленно распрямился. Он стоял и смотрел на поле, где уже выстраивался в две шеренги мой взвод, и было видно, как он это проворачивает в голове. Нужели такую простую вещь еще не прописали в инструкциях для десанта?

— У нас такого в правилах нет, — сказал он наконец. — Честно скажу, товарищ командир, не встречал.

— Может, и нет. Но звучит-то разумно?

— Разумно. — Он потёр подбородок. — Очень даже. Я доведу до начальства, напишу. Идемте взвешиваться.

Весы нашлись в санчасти аэродрома — обычные медицинские, с гирьками и коромыслом. Их вынесли на траву вдвоём.

Взвешивались по одному, в маскхалатах, с обоими парашютами.

Ткач стал номером один в списке, за ним Гнатюк, Селивёрстов, Цыганков. Я оказался в середине. Ну ничего, выпускающие — в нашем самолете я, во втором — Фомин с инструктором — могут подождать пока самолет отлетит и прыгнуть уже не со всеми. Им вес не критичен.

Грузились через дверь, по трапу-лесенке, пригибаясь.

Внутри ТБ-3 был все той же трубой из гофрированного железа, ребра шпангоутов, лавки, а в борту— квадратный люк со створками, сейчас закрытый. Пахло бензином, разогретым маслом, красноармейцы осторожно водили носами.

Восемь моторов взревели так, что говорить стало нельзя.

Машина покатилась, затряслась на неровностях, и тряска была такая, что зубы стучали. Потом она кончилась, и вместо неё стало легко в животе.

Взлетели.

Вот тут меня и накрыло.

До этого момента я был занят: справка, финальная проверка медиков, весы, ведомость, спор с сержантом. А теперь сидеть надо было двенадцать минут, ничего не делая, и слушать, как моторы тянут вверх.

Я поймал себя на том, что нащупываю кольцо запасного. Отпустил. Через полминуты нащупал снова.

Напротив сидел Гриценко и смотрел в одну точку. Слева Чобан шевелил губами — то ли молился, то ли еще что.

Надо было чем-то себя занять, и я открыл статы.

Иван («Алекс»). Личина: командир Ковалёв Н. П. Уровень 9.

Интеллект — 7. Сила — 7. Скорость — 6. Харизма — 3. Здоровье — 9 из 9. Риск — 4 из 5.

Кошелёк: 93 трудодня, 50 рублей.

Навыки: Стрелковая подготовка — 4. Наставник — 4. Тихий шаг — 3. Подрывное дело — 3. Рукопашный бой — 2. Радиодело — 2. Полевая фортификация — 2. Шифровальщик — 2. Вождение мотоцикла — 2. Трезвый ум — 1. Игра на фортепиано — 1 (джазовая манера). Каллиграф — 1 (машинопись). Торговец. Звериное чутьё. Строевая выучка.

Особенности: «Незримое влияние», «Отложенное действие», «Орденоносец».

Задания: 6 из 6.

Шесть из шести.

«Небесная пехота», этап четвёртый: обеспечить выполнение группового прыжка в полном составе.

В полном составе. Сорок человек. Если хоть один не выйдет — этап не закроется, слот не освободится, и ветка «Прогрессор», которая висит у меня открытой с начала апреля, так и останется недоступной.

А ещё Лёва писал, что на втором этапе своего квеста может подключать участников из друзей.

То есть слот мне нужен позарез. Причём один, а задачи две.

Я поднял глаза и посмотрел через фюзеляж на Вербицкого.

Он сидел, вцепившись обеими руками в лямки, и смотрел в железный пол.

Лампа загорелась на двенадцатой минуте.

Бортинженер поднялся и открыл створки люка.

В дыру ударило светом и ревом, и снизу показалось крыло самолета и поле: зелёное, расчерченное, невозможно далёкое, с крошечным белым крестом из полотнищ, который мы выкладывали час назад.

Взвод встал.

Я встал к люку первым, потому что выпускающий от взвода.

— Пошёл!

Ткач шагнул на крыло, потом как в воду, — грузно, без раздумий. Исчез.

— Пошёл!

Гнатюк.

— Пошёл!

Селивёрстов.

Я отсчитывал про себя и всё время косился вниз, в дыру.

Купола раскрывались. Один за другим — хлопок, рывок, и белое пятно отваливает назад и вниз. Один, второй, третий, четвёртый. Все.

Цыганков перед прыжком успел мне улыбнуться. Чобан перекрестился — быстро, мелко, у живота. Звонарёв вышел так, будто всю жизнь только это и делал.

Восемнадцать.

Остался я и Вербицкий.

Он подошёл к люку, встал. Я видел лицо, искаженное страхом, дрожащие руки. Он боится.

И не пошёл.

Я ждал секунду. Две.

— Вербицкий. Пошёл!

Он повернул ко мне лицо, и лицо это было уже мокрое. Из глаз шли слезы.

— Не могу, товарищ командир.

Внизу уходило поле.

Я взял его за обе лямки на груди — крепко, чтобы он почувствовал — и развернул к себе, спиной к дыре.

— Смотри на меня. В глаза смотри.

Он смотрел.

— Слушай сюда. Ты не прыгаешь. Ты считаешь. Понял? Твоё дело только считать.

— Я не…

— Считать вслух. Громко. Начинай!

Навык «Наставник» (уровень 4): задача разделена на простое действие. Объект исполняет знакомое вместо незнакомого.

Харизма 3 — 4

— Раз! — заорал я ему в лицо, мысленно поблагодарив систему за кач.

И он подхватил. Не соображая, на одном рефлексе нетренированного солдата:

— Два!

— Громче!

— Три!

— На «шесть» дёргаешь кольцо! Понял⁈

— Понял!

— Четыре! — рявкнул я и равзернул его к люку.

И он уже сам сунулся головой в дыру. Дальше на крыло, прыжок.

Он падал спиной, нелепо, разбросав руки, и я успел увидеть, как его рвануло, потому что даже оттуда было видно, что рот у него открыт и он продолжает считать.

Хлопок.

Купол вышел.

Я выдохнул, бортинженер хлопнул меня по плечу и показал на люк. Улыбается. Смешно ему… Я шагнул.

Секунды две было ощущение, что меня просто сдуло, — рёв, свист, всё вверх ногами, небо там, где земля. Потом я нашарил кольцо и дёрнул.

Удар под мышки. Шум оборвался.

И стало тихо.

Я висел в двухстах с чем-то метрах над степью, подо мной лежало поле с белым крестом, а по всему небу вокруг висели купола — штук сорок.

Красиво было до невозможности.

Некогда было любоваться, земля подошла быстро. Я свёл ноги, поджал, как учили с тумбы, принял на полусогнутые и завалился на бок, через плечо, и прокатился по траве.

Купол потащило метра на три и остановило.

Я лежал и слышал, как стучит в ушах.

Потом встал, погасил купол и начал считать.

С первого самолёта высадились раньше нас, и над дальним краем поля уже бегали фигурки в маскхалатах, собирая полотнища в охапки. Кто-то орал. Кто-то матерился так, что было слышно за триста метров.

Я пошёл вдоль поля, собирая свой взвод в кучу и пересчитывая по головам.

Ткач — цел, сидит, стягивает подвесную, лыбится во весь рот.

Гнатюк — цел, запутался в стропах и ругается.

Селивёрстов — бодрчком.

Цыганков — лыбится и уже рассказывает соседям, как он в