Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Ты что такое говоришь? — сердится она, протирая стол насухо уже другой салфеткой: — а как же остальные? Как же Сора-тян? И … и Натсуми-тян? И вообще!

— Ты меня спросила какие чувства я испытываю к Томоко, я ответил — пожимаю плечами я, помогая ей устранить бардак, приподняв чайник и поднос со сладостями, позволяя ей протереть стол: — вот я и ответил. Если тебя так не устраивает ответ…

— Меня морда твоя бесстыжая не устраивает — заявляет Мико: — когда ты так говоришь. Как так вообще?! А что ты тогда чувствуешь по отношению к Натсуми, например?

— О. Этот вопрос еще проще. Я ее люблю — отвечаю я без колебаний: — тут у нас пока неразделенная любовь, ну и ладно. Она мне нравится и я искренне желаю ей счастья… и здоровья. И приложу усилия, чтобы так и было.

— Ты просто бесстыжий поганец — заявляет Мико: — нельзя любить нескольких людей!

— Это где так написано? — интересуюсь я: — есть какой-то негласный кодекс Любви? Правило какое-то?

— Конечно есть! — взвивается Мико: — ты же не можешь жениться и на Натсуми и на Томоко одновременно!

— Во-первых могу. Технически мне достаточно ислам принять и переехать. Есть страны, где это возможно. А во-вторых, ты у нас путаешь понятия «любовь» и «брак». Как там — всякая селедка рыба, но не всякая рыба селедка, да? Так тут еще круче, не все, кто любят друг друга в браке и не все кто в браке — любят друг друга. Так что ты мне мух с котлетами не смешивай.

— Ээ? — идиома звучит странно и Мико на секунду зависает: — при чем тут котлеты?

— Я говорю — не путай теплое с мягким и пушистым. Ты меня спросила про чувства я ответил. Если ты меня спросишь про брак так я не готов к браку пока и в ближайшее время не буду готов — если ты подразумеваешь эксклюзивные отношения. Лет еще триста-четыреста.

— Все с тобой ясно. Ты извращенец и гаремовладелец. — припечатывает меня Мико.

— О. А были сомнения? Ты у нас девушка умная, могла бы и догадаться. Или прямо спросить. Так и чему у нас сегодняшняя встреча посвящена будет? Общественному осуждению моего сомнительного морального облика и сексуальных предпочтений? Могу парочку мыслей подкинуть, я вообще веду себя не очень и по ночам на твои фотки заглядываюсь…

— Пф! — фыркает Мико и слегка краснеет: — я и забыла про фотки. Понравились?

— Очень — признаюсь я: — особенно на фоне самолета. Ты где самолет достала?

— Это фон такой. — отвечает она: — я и не то могу в фотошопе… но ты меня не отвлекай!

— А… не буду. Продолжим меня осуждать? Знаешь, что я еще делаю с твоими фотками? И еще я на школьную медсестру заглядываюсь.

— Да нет. — машет она рукой, отказываясь вдаваться в детали моей сомнительной репутации: — И раньше знала, что ты такой… я не осуждать, я спросить… — она мнется и оглядывается.

— Давай, спрашивай — разрешаю я: — раз уж добрались до сути…

— Ээ… вот как у тебя получается в такие вот отношения вступать? — задает вопрос Мико: — ты не подумай, я не о себе… мне для подруги надо. У нее… проблемы.

— И какие же у подруги проблемы? — спрашиваю я: — Не может признаться? Или вообще не умеет отношения выстраивать? Может с сексом проблемы? Я между прочим — признанный секс-инструктор, у меня черный пояс и все такое. Правда сейчас я уже больше советовать могу, чем участвовать, но в нужный момент обязательно покажу как надо.

— Угу — кивает она: — все про это знают. Тебя ж по телику показывали. А сколько в интернете мемов про «Кента в доме, снимайте трусы!». Чтобы ты знал, твоим лицом сейчас цензурят неприличные штуковины, вместо черных квадратиков.

— Популярность она такая — соглашаюсь я: — принципиально в интернетах про себя ничего не читаю, чтобы не расстраиваться. А то у меня натура, хрупая, буду переживать.

— Ээ… ну вот. Ты — бесстыжий. А мне… ну даже не стыдно, а страшно. Ээ… то есть подруге моей. Это я на себя перенесла… ну в роль вжилась — поспешно исправляется Мико и изучает мой глаз на предмет сомнений. Я выражаю глазом что не сомневаюсь ни капли, притворятся у меня выходит плохо, но и Мико не Натсуми и блеф успешно удается. Она успокаивается и вздыхает.

— То есть твоя подруга не может признаться парню, потому что боится, что тот ее отвергнет? — резюмирую я все сказанное.

— Ну… вот смотри, я почему тебя спрашивала, потому что ты умеешь вроде, как и дружить и… ну вот это все. А подруга моя боится, что дружбу может испортить, понимаешь? Охота большего, но и потерять все тоже страшно. А вдруг не одобрят? Вдруг оттолкнут? И… в общем если выбирать, то лучше, наверное, не рисковать, да? Хотя кого я спрашиваю, ты бы сразу пошел и сказал, что любишь и хочешь… и трусы бы сразу снял… — вздыхает Мико и кладет голову на руки: — толку тебя спрашивать, у тебя все не как у людей.

— То о чем ты говоришь — это все оценка рисков. Рискнуть и признаться — или не рисковать и гарантировано остаться с тем, что есть? Так ведь звучит твоя задача, верно?

— Угу… — тянет Мико, лежа на столе: — нельзя мне потерять дружбу…

— Неверно — отвечаю я и снова поднимаю чашку с фруктовым чаем. Вдыхаю. Пробую. Нет, положительно, пить это невозможно, и чего я жмочусь, закажу себе нормальный чай…

— Как — неверно? — поднимает голову Мико: — В смысле…

— А вот так. На самом деле у тебя нет никакой гарантии продолжения твоей дружбы в случае, если ты не признаешься. — поясняю я: — Зато есть абсолютная гарантия что ты будешь жалеть, что не призналась.

— А если признаюсь и она меня оттолкнет — разве я не буду жалеть? — моргает Мико.

— Конечно будешь. Какой бы выбор ты ни сделала. Как говорят древние — делай как знаешь, все равно пожалеешь. А вот Миямото Мусаси говорил, что нельзя жалеть ни о чем. Сделал выбор — значит сделал. И все. Делай что должен, будь что будет и все тут. Ты же боец, Мико-тян, чего по столу растеклась как желе?

— Киану Ривз так говорил на шоу — задумчиво произносит Мико и