Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

class="p1">Я одернула себя, сообразив, что с ненавистью думаю о сокурсниках. Во-первых, эмпатов среди них хватает. Во-вторых, не стоит забывать, что на любые условия дуэли согласилась я, а не они. Так что стоит сосредоточиться на готовке.

Кастрюли, сковородки и миски нам принесли обычные. В столовой суп варят в чане. Или в баке? И варочную поверхность с печкой подобрали под мелкую посуду. Уже легче, с огромными объемами я не справилась бы.

Первым делом я приготовила маринад для рыбы: смешала горчицу, мед, соевый соус, добавила перца и паприки. Нам выдали по два стейка из форели. Я тщательно обмазала их маринадом и отставила в сторону.

Теперь суп. Вернее, бульон. В кастрюлю полетели порезанная куриная грудка и очищенная луковица. Чтобы не ждать закипания, я ускорила нагрев воды магией. Сняла пенку и оставила кастрюлю томиться на плите. Все остальное потом, самое время заняться меренгой.

Желтки пойдут для затирки. Белки пришлось аккуратно подогреть, так как яйца хранились в холодильнике. Лариса Васильевна учила, что холодные белки взбиваются быстрее, зато теплые дают стабильную и крепкую пену. Капелька лимонной кислоты, щепотка соли, сахарная пудра под рукой. Тут тонкая магия. Венчиком взбивать тоже можно. Или миксером. Но магией — надежнее и быстрее, если не торопиться.

Мишка метался между столами, комментируя наши с Этери действия. Когда он находился рядом с ней, я отключалась от реальности. Когда наседал на меня с расспросами, отмахивалась и отделывалась дежурными фразами. Ему задание дали, что ли, отвлекать от готовки?

Выложенная на противень меренга отправилась в печку. Теперь затирка и зажарка. Последнее — лишнее, если бульон насыщенный. Но тут грудка, постная и пресная. Так что обжаренные лучок и морковка пригодятся.

Для затирки я размешала желтки с водой, приготовила муку в миске, обмакнула руки в яичную смесь — и понеслось. Горка домашней «лапши» росла на глазах. Я переложила ее в сито и вытрясла остатки муки.

Чтобы форель не потеряла сочность, каждый кусочек я завернула в пергаментную бумагу. Проверила меренгу, постучав по «панцирю» пальцем, вынула ее остывать. Засунула в печку рыбу, прибавив температуру.

Сверилась с часами — успеваю. Настроение улучшилось, я замурлыкала под нос песенку, что обычно пела Лариса Васильевна, когда готовила. Смысла в ней не было никакого. Так, повторяющийся набор слов: варись, пекись, жарься, парься. Названия ингредиентов добавляли конкретики. У меня получилось что-то вроде: «Варись, куриный бочок. Жарься, лучок. Пекись рыбка. Ложись ровно, малинка».

Под эту песенку я скрутила меренгу в рулет, предварительно посыпав ее малиной. Приготовила зажарку и заправила суп, добавив в него для яркости капельку куркумы. Еще щепотку зелени, при подаче — и всё.

Картофель пожарила в последнюю очередь, чтобы он не потерял хрупкости. Тоненькая соломка, промытая и высушенная, весело скворчала в масле, превращаясь в золотистую паутинку.

— Начинаем обратный отчет! — объявил Мишка. — Десять! Девять!

Рыбку из бумажки — на тарелку. Вокруг — картофель-пай. Суп уже в миске. Меренга красиво порезана и полита сиропом от малинового варенья. Баночку с ним я случайно нашла в шкафу.

— Два! Один! Стоп!

Пятеро курсантов вышли вперед. Ага, вот и судьи.

Я стряпню Этери не пробовала, она мою — тоже. Сава и Венечка лишь следили за тем, чтобы парни не забывали правильно голосовать. В стеклянные сосуды они бросали шарики, белые и черные. Для каждого блюда — свой сосуд. Мишка перепробовал все, но выбирать победительницу не имел права.

— А можно повторить? — выкрикнули из зала, когда секунданты подсчитывали голоса. — Тут на всех не хватает.

Парни дружно рассмеялись.

— Пахнет вкусно, — поддержал его другой зритель.

— Подождем, — скептически заметил третий. — Если те, кто пробовал, не отравятся, тогда можно о женитьбе подумать.

— Чур я беру черненькую!

И снова хохот.

Результат объявили, голоса распределились поровну. Тогда стали считать дополнительные продукты. Тут выиграла я.

— Победу в первом туре одержала Яромила! — объявил Венечка.

— Протестую! — раздался из толпы зрителей женский голос.

Вперед вышла одна из ведьм.

— По правилам дуэли можно было пользоваться бытовой магией, — сказала она, — но не ведьмовской силой. Девушки не в равных условиях. Яромила — ведьма, а Этери — нет.

— Но я не использовала ведьмовство, — возразила я.

— Использовала. Я это почувствовала. И моя подруга тоже.

— Когда? — потребовал объяснений Сава.

Но я уже догадалась, что песенка Ларисы Васильевны была ничем иным, как бытовым ведьмовским заговором.

— Победа присуждается Этери, — объявил Сава после того, как я рассказала о своей оплошности.

— Жеребьевка второго тура состоится здесь и сейчас, — добавил Мишка. — На подготовку — час. Сопровождающие будут следить, чтобы девушки не пользовались чьей-либо помощью. Голосовать во втором туре могут все желающие.

На бумажке, что я вытащила, было написано: «Выбрать наряд для утренней аудиенции у императрицы». Вздохнув, я спросила:

— До магазина подбросит кто или самой добираться?

Сопровождающие и отвезли. Что выбрать, я знала. Спасибо все той же Ларисе Васильевне! Она обучила меня и дворцовому этикету, хотя я частенько задавалась вопросом, зачем мне это надо. Вот, пригодилось.

Вкусом меня природа не обидела, поэтому во втором туре счет сравнялся, победа досталась мне. Было неожиданно приятно, что курсанты отдали голоса моему наряду, потому что образ Этери, «деловая женщина на званом обеде», тоже удался.

— Впереди у нас третий тур! — распинался Мишка. — Наши красавицы покажут свое мастерство в рукоделии!

Тут и проиграть будет необидно. Лариса Васильевна учила меня вышивать, вязать и шить, азы я знала. Но чтоб рукодельничать с охотой, да еще и с мастерством — это не обо мне.

— Задание простое. Вышить платок для любимого человека.

Перед каждой из нас поставили коробку с нитками и иголками.

— Уж лучше б бассейн с шоколадом, — пробормотала я себе под нос.

Кусочек ткани был девственно чист. Хорошо хоть края подрублены.

Я посмотрела на Этери. Она с увлечением что-то шила золотой нитью. Встретилась взглядом с Савой. Он беспокоился, хотя внешне это никак не проявлялось. Что ж…

Мысленно нарисовав на ткани контур, я вдела в иглу красную нить. Если для любимого человека, то хватит и сердечка. С этим я как-нибудь справлюсь.

На платке Этери красовалась монограмма, в которой с трудом, но угадывались буквы «В» и «Г». Вышитые искусно, они словно специально прятались под вензелями. На мое сердечко было жалко смотреть.

— Сделала все, что смогла, — сказала я Саве, улыбнувшись.