Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Ученая уже…

— Не дуйся. Ты поступила правильно, но не дальновидно.

— Буду иметь в виду. Я могу идти?

— Не спеши.

Александр Иванович достал из ящика стола две папки.

— Тут документы, — сказал он. — Здесь… — Он постучал пальцем по верхней папке. — Те, что понадобятся, если твоя мать решит оставить право опекать Ивана за мной. А тут… — Он указал на другую. — Если выберет опекуном тебя. Мой совет: отдай ей оба варианта. И не дави. Пусть решает сама.

И это тоже было… неприятно. Будто он не на моей стороне. Но проблема, скорее всего, в моей голове. Настроение испортилось, и любую информацию я воспринимала, как негативную.

Александр Иванович, разумеется, ощущал мои эмоции. Это одновременно и смущало, и злило.

— Еще у меня есть просьба, — продолжил он. — В другое время настоял бы, но ты и так…

Он недоговорил, и я поджала губы, перебирая в уме варианты. «Ты и так нервная». «Ты и так неадекватная». «Ты и так…»

— Для путешествия на машине сезон неподходящий. Далеко ехать, и ты без напарника. У Вани же нет прав, а Саву или Матвея ты брать не хочешь.

«Нажаловались», — поняла я.

— Исподом будет быстрее. Я мог бы сам, но ты ведь предпочтешь Саву?

— Мы с Ваней хотели дачу посмотреть, — возразила я.

— Никуда ваша дача не денется. В конце концов, я имею право беспокоиться. Сколько часов тебе нужно провести за рулем? У тебя есть такой опыт? Но я уже сказал, это просьба. Поступай, как знаешь.

Сообразив, что готова обвинить Александра Ивановича в банальной манипуляции, я сдалась. Это все нервы, из-за предстоящей поездки. А он действительно волнуется и, как обычно, пытается помочь.

— Хорошо, пойдем Исподом, — сказала я. — Попрошу Саву.

Ваня не обрадовался возможности путешествовать через изнанку мира. Он не боялся. Я ощущала не страх, а какую-то детскую обиду.

— Тебя же проверяли, да? — уточнила я.

Он не мог быть эспером, дар достался мне.

— Да, — нехотя признался он. — Я ничего не увидел.

Обидно, тут не поспоришь.

— Зато с нами будет Сава, — сказала я. — И мы быстрее вернемся. Я первая поговорю с мамой, пока ты вещи собираешь. Только одежду не бери, все купим. Ты же растешь.

С Савой Ваня вроде как подружился. Во всяком случае, он заметно повеселел.

Разговаривать с Венечкой об Этери я не собиралась. Даже не вспоминала о нем, своих забот хватало. И все же окликнула его, случайно встретив ранним утром у стадиона. Еще подумала, что если не ответит, то настаивать не буду.

— Чего тебе, Морозова? — поинтересовался Венечка, окидывая меня равнодушным взглядом.

— Совести у тебя нет, Головин, — сказала я.

— Тоже мне… новость, — фыркнул он. — И с чего это ты сообщаешь мне очевидный факт?

— Не знаю, — призналась я. Но не заткнулась. — Ладно, я у тебя, как кость поперек горла. А Этери что плохого тебе сделала?

Венечка нахмурился.

— Красивая девочка, — продолжала я, внимательно за ним наблюдая. — Ты же сам ее приручил. И знал, что ведьмы манипулируют ее чувствами. Использовать того, кто нечаянно влюбился, подло.

— Ты меня стыдишь или сватовством занимаешься? — уточнил он.

— Ни то, ни другое. Хотела посмотреть на твою реакцию.

— Удовлетворена?

Венечка вел себя странно. Я уже жалела, что начала этот разговор. Будто взяла палку и тычу в осиное гнездо. И Венечка должен был взорваться: или наорать на меня, или нахамить, или съязвить. А он… словно ощущал усталость.

— Нет, — ответила я. — У тебя камень вместо сердца.

Вот опять! Какое мне дело? Я проблем ищу? Или хочу вывести его из себя?

— Подло было бы дать ей надежду, — тихо произнес Венечка. — И ты права, сердца у меня нет. Но вместо него, к сожалению, не камень, а зола. Последний раз предупреждаю, не лезь ко мне.

Я никому не рассказала об этом разговоре. Было стыдно.

Из-за затянувшейся ветрянки мы с Ваней успели и новоселье отметить. Весьма условное, но все же. Позвали и Александра Ивановича, и он зашел буквально на десять минут, осмотрел наши хоромы, вручил подарок и отговорился делами. Не хотел смущать своим присутствием молодежь. Правда, Саню оставил. Карамелька гордо водила его по комнатам, а Саня восхищался и незаметно, как ему казалось, смахивал несуществующую пыль со всего, куда мог дотянуться хвостом. Чоко интереса к обстановке не проявлял. Он сразу устроился на кухне, поближе к еде, и не сводил восторженного взгляда с шоколадных эклеров, горкой уложенных на хрустальном блюде.

Готовила я сама. Не из тщеславия, а в знак благодарности. Не за что-то конкретное, а просто так. Ваня помогал: чистил овощи, колол орехи, мешал то, что могло подгореть, и бегал в магазин за недостающими ингредиентами. Можно было и помощников нанять, Лариса Васильевна так и поступала, когда ожидалось много гостей. В будущем так и буду делать.

Когда Сава увидел все, что я приготовила, включая торты и пирожные, то сказал, что я ненормальная, однако теперь он спокоен, потому что с такой женой голодная смерть ему не грозит.

Матвей пришел с Катей. Я все никак не могла добиться от подруги, встречаются они, как друзья, или уже как влюбленные. Матвей и сам не лез в чужую личную жизнь, и свою охранял, как величайшую ценность, даже от меня.

Мишка немного дулся из-за того, что я пригласила на новоселье Асю. С ней мы встретились случайно, недалеко от нашего с Ваней нового дома. И, каюсь, захотелось похвастаться своими успехами. Ася не вернулась в Америку и, кажется, даже поссорилась с родными. Она не вдавалась в подробности, рассказывая о себе, но о моих делах была осведомлена прекрасно. Я даже попеняла Мишке на его язык без костей, из-за чего он обиделся на меня еще сильнее.

Среди гостей был и Степан. Я, наконец, выяснила, почему он нарезал вокруг меня круги. Я давно забыла о его обещании отблагодарить за помощь «как положено», а он ждал, когда я верну себе женский облик, потому что «дарить аметистовый гарнитур мужику — это извращение».

Выбор подарка был не случаен. Его определили родители Степана, как награду за избавление сына