"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

еще более странно, молодой маркграф Бездны откликнулся на приглашение и сейчас восседал за столом вместе с остальными, правда, чуть поодаль. Его окружала стайка очарованных небесной красотой юного демона валькирий, нимф и харит, и даже несколько эйнхериев и эфебов присоединились к этому кругу почитателей прекрасного. Парень не знал, куда девать глаза, и то и дело тоскливо косился на Ареса.

Что касается самого Эниалия, то особо счастливым, в отличие от своей прелестной супруги, он не выглядел, но казался хотя бы спокойным.

- Не хочет никого прирезать прямо на пиру – уже слава Норнам, - прокомментировал это хозяин подворья.

По левую руку от пары олимпийцев сидел Андрас. Бальдр даже озаботился тем, чтобы притащить в Дион его резное кресло-трон. Полудемон сменил серую униформу на строгое черное одеяние и выглядел так, словно заскочил сюда на пару минут, глотнуть фалернского и переброситься парой слов с приятелями – а затем вновь унестись по своим непонятным делам.

- Нет, так не пойдет! – рявкнул Бальдр. – Где буйное веселье, пляски и песни? Где приглашенные мной скальды?

- Нет скальдов, - хмуро произнес Гураб, глотая из кружки светлый октябрьский эль.

- Как это нет скальдов? А я на что?!

С этими словами Одинсон извлек откуда-то из-под массивной деревянной столешницы тальхарпу и проревел во всю глотку:

- Эй! Заткнитесь все! Хозяин Брейдаблика желает исполнить вису о том, как Арей-Мужеубийца и истинный князь Андрас спустились в мрачное и полное ужасов царство Эреш…

Физиономию истинного князя Андраса перекосило. Бальдр расплылся в широченной ухмылке.

- Или, может, любезный друг моих юных лет, этот вран свирепой битвы, сам желает порадовать нас звуками музыки в сей праздничный день? Андрас, споешь?

- Да, Андрас, - подхватил Арей-Мужеубийца, по-хозяйски обнимая Киприду за округлившуюся талию и водружая ноги в крылатых сандалиях на стол, - почему бы тебе не усладить наш слух звуками музыки? Я припоминаю твои необычайно музыкальные завывания, усладившие не одну сотню мертвецов.

В глазах бога войны разгорались привычные искры, то ли от выпитого, то ли от чего-то еще, и дело явно начинало попахивать дракой.

- Это он о чем? – озадаченно пробормотал Одинсон.

- А Хель его знает, - ответствовал Гураб.

Андрас пожал плечами, и в руках его появился диковинный музыкальный инструмент, черный, лакированный, с длинным грифом и пузатым корпусом, похожий на лютню-переростка.

- Убейте меня, - отчетливо произнес Эниалий, опрокидывая в рот кубок с фалернским.

К сожалению, что собирался спеть истинный князь, так и осталось неизвестным, потому что в этот момент двери зала распахнулись. Бальдр вскочил, на всякий случай схватившись за рукоять меча – никаких гостей он больше не ждал, а всякому известно, что без стука на пир богов и героев может явиться лишь кровожаждущая нечисть с окрестных болот. Однако это была не нечисть. Это была девушка в травянисто-зеленом платье, с цветами в волосах, с глазами, сияющими той синевой, что появляется в ветреный день в просветах между туч.

Ее сопровождали две дюжины музыкантов из Маленького Народца в зеленых камзолах. Жители Холмов вовсю наяривали на дудках, лютнях и арфах, и уже через миг вся компания оказались на заросшей изумрудной травой поляне за дворцом Роз и Терний, и над ними – против всех законов природы и Фэйри – сияло ликующее молодое солнце.

- Вот тебе и раз, - огорошено произнес хозяин Брейдаблика.

Он оглянулся на своего приятеля, но вместо ассасина в черном минтафе рядом стоял уже князь Альфхейма, Амрот Прекраснокудрый. Альв с любовью и болью смотрел на юную танцовщицу. Та скользила взглядом по рядам собравшихся, как будто выбирая, и все не смолкали свирели и арфы, и всем хотелось пуститься в пляс – но никто не решался, предоставляя право Первого Танца богине.

Взгляд цвета небесной бирюзы на миг задержался на лице Эниалия, и лицо это стало жадным и напряженным, на скулах заиграли желваки. Стоявшая рядом Киприда заметно побледнела и явно приготовилась картинно рухнуть в обморок, но взгляд двинулся дальше. Девушка улыбнулась и так, улыбаясь, шагнула вперед, протягивая руки Андрасу. Полудемон, не отрываясь, смотрел на нее, и что было в его прозрачных глазах – раздражение, усталость, злость? Уж точно не страсть.

Амрот шумно выдохнул. Бальдр на всякий случай сграбастал приятеля за плечи, чтобы тот не учудил чего-нибудь непотребного.

- Кое-что никогда не меняется, брат, - тихо, с непривычной для себя серьезностью сказал он.

- И очень жаль, - ответил князь Альфхейма.

Сын Одина отвернулся. Ему было светло и больно – странное чувство, но он знал, что кое-кому на этой поляне гораздо больнее. Музыка взвилась, заплясали пары, будто и не прошло этих двух тысяч лет, будто Зеленая Страна не погибла, подернувшись ядовитым туманом, и все было по-прежнему – словно прошлое можно вернуть. Первыми в танце шли Богиня Жизни и Вороний Принц, а за ними и Геракл, отплясывавший сразу с тремя наядами, и Лучник и Лучница – как всегда, увлеченные лишь друг другом, и Диоскуры, каждый с белокрылой валькирией, и много, много кто еще.

Бальдр старательно не смотрел на Андраса и Фрейю, а поэтому увидел, как к Аресу, который был мрачнее тучи, приблизился старик. Такой неприметный старец в коричневом бурнусе, и сыну Одина даже почудилось, что где-то он этого доходягу уже видел – но, когда взглянул снова, на поляне не было ни Эниалия, ни загадочного старика. Ни, если поразмыслить об этом, Гураба.

Ассасин беззвучней тени скользнул за ограду из колючих кустов шиповника и терна. Можно было не сомневаться – стоило отойти от поляны на шесть шагов, и все уже вновь начало заволакиваться туманом. Кое над чем не властна даже Богиня Жизни. Впрочем, туман был Гурабу на руку, потому что скрывал его и глушил мелодии виолончелей и флейт с поляны, но зато слова, произнесенные стариком в бурнусе и богом войны, разносились вполне отчетливо, как будто они стояли под гулкими театральными подмостками.

- Кто ты такой, и что тебе от меня нужно? – спрашивал Эниалий.

- Меня зовут Отто фон Заубервальд, - миролюбиво отозвался старик, - и я настоятель Равнинного Храма, хотя вам, герр Марс, я, вероятно, более известен под именем старой нацисткой обезьяны.

Оттуда, где затаился Гураб, не было видно лиц, но ассасин удивился. Удивился ли Арес, непонятно, однако хмыкнул:

- А. Ты тот, кто поспособствовал появлению на свет Андраса… Хотя нет, не Андраса, Андрея Варгаса. Так?

- Так, и я