"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

class="p1">Ее как будто обдало дыханием гигантской домны – это снова мимо промчался летучий змей, окончательно сведя с ума лошадей – а затем в лицо ударило ветром, пахнущим железом и кровью. Перед самым носом возник высокий кованый борт черной колесницы. Стоящий на ней высокий рогатый демон махнул булавой, длиной превосходящей все тело Киприды – и все еще кричащего и горящего Иолая смело в сторону, а возвратным ударом раздробило ноги вставшим на дыбы коням. Золотая квадрига Афродиты на полном скаку врезалась в черную колесницу. Неведомо как богиня удержалась на ногах, но тут когтистая лапа сорвала с ее головы шлем, ухватив Афродиту за волосы, вздернула вверх – а точнее, выдернула из обломков ее экипажа, как редьку из грядки. На миг Киприда повисла в воздухе, беспомощно дрыгая ногами. С открывшейся ей высоты было видно, как Лучница и Лучник, уже спешенные, встав спиной друг к другу, отчаянно отстреливаются от целого выводка огненных демонов-драконов, как машет своим молотом Гефест, отбиваясь от пары гекатонхейров, а Посейдон Энносигей, вознесшийся над битвой, разит трезубцем крылатых бестий. Остальные бойцы армии Эмпирей были не видны под массой навалившихся на них чудовищ. А затем та же сила, что подняла богиню в воздух, швырнула ее вниз, прямо к огромным, мерзкого вида копытам правившего колесницей демона.

- Бельфегор, - прошипела она, - клянусь, я тебя прикончу.

Сверху раздался смешок, перекрывший, как ни странно, весь гам и грохот сражения.

- Если ты проявишь такую же пылкость в постели, как на поле брани, красавица, то, несомненно, прикончишь, - прогремел возвышавшийся над ней Великий Герцог. – Я не столь молод, как твой почивший супруг, и загоняешь ты меня довольно быстро.

Тут Киприда сообразила, что все еще сжимает в руке короткий меч-ксипхос. Взвизгнув от ярости, она вонзила клинок в правую ногу демона, прямо в перевязанную белой тряпкой икру. В следующее мгновение ее оглушил вопль такой силы и ярости, что богиня, выронив меч, зажала ладонями уши. Когтистые пальцы сжали ее горло и снова подняли вверх, прямо к горящим неистовой злобой черным глазам.

- Ну все, Киприда, - проревел Бельфегор, - кажется, я овдовею, не успев вступить в брак.

Пальцы сжались, сознание богини поплыло, пурпурно-красное от драконьих крыльев поле вокруг налилось чернотой – и вдруг отпустило. Она рухнула вниз, отчаянно кашляя и задыхаясь, борясь за желанный глоток воздуха, когда нависшее над ней тело демона пошатнулось. Изо рта Бельфегора хлынула черная кровь, а из груди высунулось горящее алым пламенем острие меча. Очень знакомого ей меча. Демон упал на колени, и тогда – боги, боги, должно быть, она все же умерла, и все это видится ей в предсмертном бреду, или, может, на беспросветных полях Эреба? – стоявший за спиной поверженного Бельфегора воин в шлеме с высоким гребнем выдернул меч, широко размахнулся и снес чудовищу рогатую башку.

- Чего вылупилась, дура? – мрачно сказал воин, протягивая онемевшей от изумления богине руку. – Да живой я, живой.

Кругом, как осенние листья в бурю, падали с неба драконы, земля гудела от грохота их падения, вздымая фонтаны песка и пепла.

- Он сейчас тоже оживет, - проорал воин, подхватывая Киприду левой рукой, а правой закидывая в ножны меч. – Нельзя надолго убить Герцога в Бездне.

Легко перемахнув через борт черной колесницы, он утвердил обмершую супругу в своей квадриге, легкой и золотой, и стегнул коней, заставляя их взвиться вверх.

- Алалэ! – громогласно выкрикнул он, и крик его ловчим соколом пронесся над полем. – Я живой, братья и сестры! Отступаем!

- Ты живой, - тупо повторила Киприда, сидя у ног мужа.

- Ты живой! – выкрикнула она и припала к его коленям с такой силой, что Арес чуть не кувыркнулся за борт.

- Живой, живой, идиотка, перестань меня тискать, мы еще не выбрались, - буркнул тот, ради кого она готова была пожертвовать всем.

Афродита вскочила и увидела, как с усыпанного драконами поля боя то тут, то там взмывают вверх колесницы олимпийцев – Лучник и Лучница, они стояли рядом, вместе, как всегда, и Посейдон, и Гефест, прихвативший с собой одну из голов сторуких, и Геракл, и Кастор с Полидевком. И, хотя Кипирда была уверена, что кого-то они не досчитаются, ее охватила безумная, безудержная радость.

- Ты живой, - в третий раз выдохнула она, оборачиваясь к Аресу.

Супруг смотрел на нее, как на чокнутую, и неудивительно – ни разу за время их знакомства богиня любви не выражала такого бурного восторга, как, собственно, не выражала и самой любви. Может, лишь при первой их встрече, когда вытащила из озера Пластира тонущего мальчика в тяжелом доспехе и заглянула в его зелено-карие глаза, глаза юного волчонка.

Киприда порывисто качнулась к Аресу и обняла его, обхватила руками, намериваясь никогда больше не отпускать.

- Делай со мной что хочешь, - бормотала она. – Режь на части, души, я согласна на все, только не уходи больше, не бросай меня одну.

- Не хочу я тебя резать и душить, - ответил ей воскресший супруг.

Что самое невероятное, это было правдой. Арес не был до конца уверен, что путешествие в царство Эреш излечило его от пагубных пристрастий, но резать или душить жену ему совершенно не хотелось. Зато очень хотелось швырнуть ее на ложе в форме раковины, вмять в белоснежные простыни и доказать – в первую очередь себе – что он жив, на самом деле жив…

Они уже мчались к искрящемуся кругу портала, готового унести бойцов в Дион, когда Арес все-таки оглянулся, и увидел следующее. Черные врата Пламени Бездны распахнулись. Из них, поддерживаемая под руку молодым демоном, выступила светловолосая девушка в травянисто-зеленом платье. Она шла босиком, легкой походкой танцовщицы, и в руках ее был огромный меч с золотой рукоятью – только повернут он был эфесом вверх, и по его двойной гарде тянулись, разрастаясь и набирая силу, изумрудные ростки. Босые ноги девушки ступали прямо в гарь, пепел и кровь равнины, и там, где она прошла, распускались цветы. Павшие – и олимпийцы, и чудовища тьмы – оживали, стоило светловолосой прошагать мимо них своей невесомой походкой. Вот встал Иолай, и раны на его теле исчезли, затянувшись гладкой, без царапинки, кожей. Поднялся сумрачной горой голов и рук гигант Бриарей, погибший в схватке с Хромцом. А вот и сам Бельфегор, в смерти вновь принявший человеческое обличье, завозился – а юный демон, до этого сопровождавший