Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Ночами печатались буклеты на продаваемые лоты, и фотографии угрюмых заводов и фабрик спешно перерисовывали в чистые и современные, дополняя суммой годового дохода крупным шрифтом и возможных потенциальных прибылей при весьма скромных инвестициях. Клеились масштабные макеты комбинатов, курьерами доставлялись образцы продукции, а специалисты наводили лоск на директоров заводов, проговаривая с ними сценарии бесед с потенциальными покупателями — и директора с удивлением узнавали, что на их предприятиях нет никаких проблем.

Ночами же шептали соблазненные деньгами и подарками фаворитки, обращая внимание своих кавалеров, что если не купят они, то купит старый соперник и враг, изрядно усиливаясь во вред ее любимому и обожаемому кумиру.

Огромная масса усилий и вложений — все ради того, чтобы потом, в день аукционных торгов, сказать:

— Где всё?

Голос был тих и спокоен, не отражая той ярости и обескураженности, что царили внутри князя Черниговского.

Стоит отметить, что аукционный зал при этом был достаточно неплохо наполнен людьми, курсирующими от своих мест возле аукционного подиума к столикам с напитками и снедью вдоль стен. Велись беседы, лился смех и раздавались радостные приветствия узнавания, а атмосфера перед началом торгов казалась заряженной азартным предвкушением.

Но князь Черниговский отлично знал, какой процент из присутствующих составляют зависимые от него аристократы, призванные повышать ставки в чужих торгах и вовремя выкупать те объекты, за которые не давали настоящей цены. На браслетах подставных лиц были десятки миллиардов условных единиц, но ни одна из них не подкреплялась настоящими деньгами и золотом, так необходимыми клану.

Более того, князь знал, сколько денег на депозитах суммарно разместили все приглашенные. Воистину астрономическая сумма. Владельцы львиной доли которой просто не пришли. Зарезервировали деньги — методично и пунктуально. С профессионализмом и похвальной деловой хваткой забрали себе все копии материалов по продаваемым лотам, провели предварительные переговоры с директорами. Некоторые даже откомандировали на интересующие предприятия аудиторов — и князь Черниговский, скрипя зубами, дозволил им пройти по заводам с обзорной экскурсией. Столько суеты и усилий, чтобы просто не прийти в последний момент.

Их нет — а значит, все непотраченные суммы этим же вечером вернутся из резерва обратно хозяевам, а браслеты со всеми их условными единицами можно будет просто выкинуть.

— Время еще есть, — флегматично отметил порученец, завороженно глядя на вход в зал, — основные лоты идут после обеда.

Будто сейчас там появится кто-то от Панкратовых или Юсуповых, Галицких или Долгоруких, Шуйских или Шуваловых. Или кто-то еще из десятка фамилий, так или иначе связанных с ними.

— Почему их нет? — повторил князь. — Ты звонил им? Они опаздывают?

— Контактные лица не берут трубку. Я звонил в приемную, там не знают. Сами их сиятельства — в отъезде.

Черниговский чуть повел плечом, стряхивая неприятное ощущение, прицепившееся к позвоночнику. Беда всегда привлекает к себе охочих до легкой наживы — и князь был готов к тому, что со многим придется расстаться не за полную стоимость. Однако сейчас дохнуло холодом, как от внимательных взглядов хищников, приглядывающихся к захромавшему бизону.

Ерунда. Он еще крепко стоит на ногах.

— Сколько денег мы сможем получить?

Он уже знал, что недостаточно. Но было важно знать насколько.

— Если торги пройдут по запланированному сценарию — половину, — осторожно вымолвил порученец.

И это «если» обесценивало любую вырученную сумму. Не более трети от необходимых клану двухсот сорока миллиардов, отдать которые нужно не позднее вторника.

Скверные мысли развеяли подошедшие гости — из числа тщеславных, но бедноватых, которым следовало уделить толику внимания и улыбку уголками губ. Князь не особо помнил фамилии и имена — их подсказывал наушник в ухе, равно как и сумму, которую те вложили в депозит. Номинал. Может быть, что-нибудь купят. Может, пройдутся по залу, выпьют бесплатного вина и пообщаются с иными гостями, а затем уйдут, не потратив ни копейки.

Совсем не те гости, которых он ждал. И тем не менее, может, те действительно явятся позже?

Господин и слуга продолжили находиться в зале, приветствуя гостей, ведя разговоры поодиночке в кругу равных себе, курсируя к парам и аплодируя по завершении очередного аукционного раунда, приветствуя новых владельцев клановой собственности. Но непременно сходились в одну точку каждые двадцать минут, чтобы вместе посмотреть на двери и обменяться отсутствием новых сведений. Напряжение — невысказанное, не отраженное на лице, в манерах, улыбках и дежурных комплиментах — тем не менее росло от часа к часу, накапливаясь к моменту объявления самых крупных лотов.

— Перенести аукцион? — предложил порученец, аплодируя вместе с князем неизвестной ему группе молодых людей в красных бабочках, за неплохую сумму выкупивших все молокоперерабатывающие предприятия на территории княжества.

Даже настроение поднялось — не настоящая цена уплачена, но сумма выходила круглая. Пусть даже покупатели не из аристократов, а из числа тех самых, кто купил себе приглашение, — однако у них есть золото, и это главное.

— Ты выяснил — нам дадут кредит? — поджав губы, произнес Черниговский, не став объяснять бессмысленность переноса.

Уже во вторник будет слишком поздно, а полагаться, что крайне ответственные и хваткие представители великих князей просто разом заблудились и потерялись в Москве, но завтра обязательно будут — несусветная чушь.

Назначать же второй день торгов слишком ненадежно. Ему были необходимы эти деньги, срочно, наличными и любой ценой.

— Дадут, — ответил порученец.

Но в голосе его не было ни малейшего энтузиазма — как, впрочем, у каждого, кто хотя бы пытался читать условия кредитных договоров мелким шрифтом, а не расписывался не глядя.

Для коммерческих кредитов текст был еще мельче, а страниц — больше. Для кредитов на такие суммы объем договора мог доходить до сотни страниц.

— Условия?

— Два источника. Объединенный банк Европы хочет двенадцать процентов годовых, трехкратный объем обеспечения…

— Чтобы не дать нам платить и забрать в три раза больше? — поджал губы князь, прекрасно зная эту практику.

— …кроме того, они требуют повышения коммунальных тарифов и пенсионного возраста. Якобы для финансового оздоровления, — без всякого удовольствия продолжил личный слуга.

Настроение Черниговского упало на еще одно деление вниз. Сумасшедшие проценты, явно криминальные условия залога, а теперь и стандартное требование, методично продвигаемое всем владетельным заемщикам страны-победительницы последней большой войны. Там проиграли, но за полвека оправились и встали на ноги достаточно, чтобы вспомнить о мести. А разве может быть приятнее для влиятельных стариков, чем знать, что дети его старого врага встретят старость нищими и безработными?..

Но выбирая между стариками и собой, князь не сомневался, равно как и все остальные.

— Второй источник? — уточнил он, предполагая, что тот будет для контраста еще хуже.

— Китай… — замялся порученец. — Не банк