Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

вместе с ней в комнате, обнимая через одеяло за плечи, касаясь стылыми ладонями шеи и щек. Го Дейю сама пустила его через открытое окно, желая слушать шелест капель по желтой листве деревьев возле дома. Но дождь обманул и закончился, а холод остался. Колючий и пробирающий до костей, от которого она сжалась клубком, укрывшись почти с головой. Можно было встать и закрыть окно. Наверное, стало бы теплее.

Го Дейю завернулась в одеяло еще сильнее и прижала руками колени. Ей было страшно, холодно и одиноко, и только холод она могла прогнать своей волей. Закрыть окно — станет просто одиноко и страшно, и с этим Дейю уже точно ничего не поделает. Хотя бы немного власти над собственной судьбой было ее желанием.

— Вот откуда дует! — бесцеремонно ворвалась в комнату Инка, в пару шагов добралась до окна и закрыла створку.

Дейю недовольно прошипела в ее адрес ругательство на китайском и поплотнее укуталась в одеяло. Ходят тут всякие, мешают себя жалеть.

Инка столь же стремительно покинула помещение, раздражающе наплевательски прикрыв дверь — даже не до конца, оставив на ладонь распахнутой. Никакой приватности и уединения! Теперь возмутительно бодро топает себе по коридору, сбивая тон грустным мыслям. И ведь чтобы закрыть дверь, надо тоже вставать, а совсем не хочется.

Дейю не любила Инку. Она вообще недолюбливала людей, откровенно говоря. В ее клане этому очень быстро учатся, начиная с малых лет — когда жен у отца шестеро, и кроме тебя есть еще с пару десятков детишек, претендующих на ресурсы клана, это легко. Но Инка вдобавок ко всему была просто похищенной, а не отданной за долги. Где-то там были ее любящие родственники, искренне за нее переживающие. А род Го официально похоронил свою дочь, чтобы отсечь все претензии на родство и наследование. Ее уже никто не ищет, никто не ждет. И Аймара интуитивно чувствовала эту разницу, задирая нос перед служанкой — пусть и сама в этот миг была бесправной пленницей. Но у нее-то все еще могло измениться, а у Дейю нет.

К счастью — или сожалению — Дейю особо никто никогда и не ждал, поэтому ощущение было хоть и тягостное, но привычное.

Клан Го контролировал огромные территории Тибета, занимаясь не самым светлым промыслом на границах соседей. Хотя, если присмотреться, все эти территории составляли лоскутное одеяло земель разнообразных ванов и местечковых князей, искренне считавших себя независимыми. Там сами вершили суд, обеспечивали безопасность и собирали налоги, чтобы некую часть от них передать великим Го, уважающим их независимость все то время, пока денежный поток не ослабевал.

Старшему сыну семьи Го доставался титул, младшим — контроль над сбором податей в провинциях и областях, различных по уровню дохода и удобству рельефа местности, так что у мужской части семьи всегда находился повод пнуть ближнего и подставить под немилость старейшин. Новое поколение сыновей главы проходило обучение у своих дядей и с первых дней прикасалось к понимаю мудрости того, что вся их жизнь зависит от опытного родственника, который совершенно не рад отдать пост и у которого тоже есть своя семья. В процессе обучения они либо приходили к согласию, либо кто-то травился несвежими фруктами. Эволюция требовала от клана сильной и жесткой власти на местах и слабого, безвольного главы, который не перечил бы старейшинам, собранным из выживших дядей. Из жесткого механизма человеческого муравейника всегда был выход — собирай ватагу и грабь приграничные области, набирай богатства, присоединяй территории и имей за это уважение старейшин. Хорошо быть мужчиной в Китае. Настолько же скверно родиться женщиной.

Дейю повезло родиться принцессой, а не горбиться на рисовом поле или сутулиться под тяжестью собранного урожая. Не пришлось ей с утра до ночи работать на конвейере и спать на нарах в общежитии с зарешеченными окнами и спасательной сеткой, развешанной со стороны улицы, чтобы сократить число суицидов. У Дейю с детства были теплая комната и мягкая кровать. Но с остальным уже наблюдались проблемы.

Дочерям большой семьи предписывалось обеспечивать лояльность к родной земле иных великих кланов, что соседствовали с регионом влияния Го. С приходом возраста девушек отправляли в семьи великих ванов — быть невестами наследников и их братьев. Вернее, одними из трех — пяти невест вдобавок к тем, что уже имелись и обязательно будут позже. Стоит ли говорить о том, что старшие жены относились к новой супруге прохладно? Более того, без малейшего энтузиазма на этот союз смотрел и сам жених, но вынужденно принимал его как политик. Потом этот политик находил в новой жене нечто особенное и приближал к себе. Если он не был наследником — находил в себе амбиции им стать. Если уже претендовал на престол, то в самом скором времени со скорбью в сердце провожал на погребальный костер бывшего главу и правил согласно собственной мудрости и таланту. Бездарные правители в самом скором времени скатывались до уровня ничтожеств, платящих дань великим Го. Великие громили соседей до уровня ничтожеств, платящих дань великим Го. Ну а сам клан Го к этому времени уже растил новую поросль очаровательных нимф, вживляя им с детства сердце змеи и цинизм желтой обезьяны, грациозность серой цапли и безжалостность черной вдовы. Девушки, цель которых — пройти по головам и исполнить предначертанное, необязательно добивались успеха. Но и тысячелетний клан Го никуда не спешил. Все легенды мира связывали с прекрасным полом великие падения и возвышения, поражения и победы — так разве надо придумывать что-то еще?

Начнется война — уйдут мужчины. Император созовет великий поход — уйдут мужчины. Нападут враги — уйдут мужчины. И лишь верная жена останется присматривать за хозяйством. Самое важное — кому она будет в самом деле верна.

Подозревали ли великие ваны об этом? Истина: «Жены всех великих полководцев были из рода Го» — станет главным ответом на этот вопрос. А о судьбах ничтожеств никто не вспомнит, равно как и о девичьих фамилиях их супруг.

О том, куда ведут непрерывные диеты и иголки под воротником для осанки шеи, странные лекции и подзуживания теток-наставниц подставить подруг, Дейю стала смутно догадываться на одиннадцатом году жизни. До этого возраста психику детей еще берегли, наставляя по части точных наук и алхимии, каллиграфии и умения читать пути звезд. Еды было мало, сна было мало, так что, по совету мудрой старухи-распорядительницы этажа, нажаловаться на обидевшую ее сестру и забрать ее порцию на общем ужине, зная точно, что ту наказывают и она не придет, — было весьма заманчиво.