"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Прекратить огонь! – рявкнул я, выбивая станнер из рук стрелявшего.

Ткнув удивленного префекта в лицо рукоятью меча, я добавил:

– На нас напали всего шестеро. Остальные ничем не провинились.

– Мы разберемся, милорд.

– Постарайтесь, – сказал я, скидывая плащ, и спросил у вернувшихся телохранителей: – Доктор Ондерра в безопасности?

Солдат отдал мне честь:

– Так точно, ваша светлость. С ней мой триастр и их старейшина. Она не пострадала.

Я кинул ему плащ.

Заметив кровь у меня на груди и лице, он спросил:

– А вы?

– Все в порядке. – Я пригладил волосы окровавленными пальцами и тут же напрочь забыл о солдате, запер его в мысленной камере, которая не имела никакого значения. – Паллино!

– Здесь, Адр!

Мой друг, ликтор и первый хилиарх, стоял, опираясь на розовощекого префекта, рыжими волосами и веснушками напомнившего мне Хлыста.

Да уж, слишком много плохих воспоминаний.

– Ты цел? – хлопнул я Паллино по плечу, и он скривился.

На его руке были глубокие раны, требующие вмешательства медиков. В боку зияло несколько дырок – одна из птиц наступила на него когтями. Ему было плохо.

Однако старый стервец ухмыльнулся и потыкал в свой новый глаз:

– Бывало хуже.

– Я попрошу носилки.

– Да я сам могу идти!

– Стой смирно, пока тебя не уложат! Не хватало, чтобы ты истек кровью из-за того, что какой-то птенец, – презрительно бросил я в сторону Удакса, – вообразил себя бунтарем.

Я нащупал пальцами серебряную цепочку на шее. Медальон, серебряный обод, заключавший кривой обломок белой скорлупы, был на месте. Уцелел.

С облегчением выдохнув, я спросил:

– Где Осман?

Глава 11

Децимация

В итоге я не пошел прямиком к Осману, как собирался. Здравый смысл заодно с Валкой убедили меня сопроводить Паллино в медику и показать врачу собственные раны. Порез на лице был неглубоким, и на него, а также на пару не замеченных мной мелких царапин на руках просто наклеили корректирующий пластырь. А вот раны на груди оказались, как и у Паллино, достаточно серьезными. Мне повезло, что удар пришелся в ребра. Когти Удакса не проникли настолько глубоко, как когти того ксенобита, что вырвал кусок из бока моего друга.

– Паллино выживет? – спросил я, трогая мизинцем пластырь на щеке – тонкую черную полоску от носа до уха.

– Прекрати ковырять, а то шрам останется, – сказала Валка, и в зеркале я увидел, как она поджала губы.

– И тебе не понравится? – довольно резко произнес я, но тут же замолчал.

– Выживет, куда он денется? – передернула плечами Валка. – Его на всякий случай погрузили в сон. Так будет лучше. Он потерял много крови.

Я потрогал повязки на груди, почувствовал тепло там, где были зашиты легкие раны.

– Ну и острые же у них когти… Но я все никак в толк не возьму, почему они напали.

– Может, им не нравится служить людям, отнявшим их родную планету.

Я зажмурился и три секунды переводил дух, мысленно радуясь, что отошел от зеркала. Спорить на такие темы у меня не было сил.

– Пожалуйста, не начинай. Не видишь, я ранен, – указал я на грудь. – Ауксилия – не рекруты. Они свободнее наших солдат… черт побери, свободнее меня.

Я попытался сложить руки на груди, но лучше бы этого не делал. Эмоции утихли, больше не притупляя боль. Пожалуй, мне тоже не помешало бы снотворное. Но у меня было еще много дел.

Не дожидаясь моей просьбы, Валка взяла медальон на цепочке и протянула мне. В кои-то веки она не спорила, лишь пристально смотрела на меня, сдвинув брови.

– Они казнят того, кто напал на меня, – сказал я.

– Думаешь? – спросила Валка.

Она даже не шелохнулась, и медальон по-прежнему свисал с ее согнутого пальца. Я не понял, говорила она всерьез или с сарказмом.

Взяв амулет, я покрутил его в руке:

– Помяни мое слово.

Большим пальцем я провел по серебряному ободу, пощупал острые углы прочной скорлупы. Она была не больше золотого хурасама, около полутора дюймов в диаметре, и, как всегда, теплая на ощупь. Зажав медальон в кулак, я будто все равно видел его. Свет от скорлупы словно проникал сквозь пальцы.

– Адриан!

Голос Валки разорвал мои туманные думы. Меня словно окатили холодной водой.

– Что?

Я повесил цепочку на шею, взял новую рубашку и черную тунику и надел их одну за другой, несмотря на боль в груди.

– Ты витал в облаках. Я спрашивала, как ты себя чувствуешь, – сказала Валка, пока я возился с одеждой.

– Нормально, – ответил я, потирая шею и вспоминая укус меча. – Бывало хуже.

Я поднял со стола пояс-щит и нацепил на себя, завозившись, поправляя тунику.

Валка не клюнула на мою мрачную наживку. Она лишь потыкала пальцем окровавленный плащ, сложенный на другом краю стола.

– А с этим что делать?

– Пожалуйста, не трогай, – ответил я. – Кастелян скоро придет и начнет причитать. Плащ мне пригодится.

– Зачем?

– Я хочу одновременно исполнить роли Антония и Цезаря, – ответил я, и Валка непонимающе вытаращилась на меня. – Не бери в голову.

У меня был план, и я надеялся выжать хоть что-то хорошее из неудачного дня. Я попросил ее:

– Если встретишь Дюрана раньше, чем я, пускай распорядится, чтобы Паллино отправили обратно на «Тамерлан». Под присмотром Окойо ему будет лучше. Она не даст ему наделать глупостей.

В дверь постучали.

– Легок на помине, – прошептал я и встал. – Входите!

– Лорд Марло, прошу принять мои искренние извинения. Ума не приложу, почему примитивы на вас напали. Будьте уверены, что зачинщик и его пособники будут наказаны по всей строгости за это оскорбление. Предательство!

Слова извинения сэра Амальрика влетели в комнату быстрее, чем он сам вошел и рухнул на колени. Я убрал руки за спину, до того как он успел схватить их и облобызать.

– Шкуру с него спущу! – восклицал он. – Голову с плеч сниму! Все, что вам будет угодно!

Я взглянул на распростертого у моих ног патриция, этого гордого человека и солдата, кастеляна имперского форта, отвечающего за распределение войск по нескольким секторам космоса, – и он пресмыкался перед моим именем и званием.

«Палатины, – подумал я. – Башан исени».

Высшие существа.

– Сэр, поднимитесь.

Осман и не подумал.

– Милорд, эти звери были под моим командованием. Я посадил их под замок. Мои люди просматривают записи, чтобы выявить причастных. Тот, что напал на вас, уже в карцере. Премного извиняюсь. Этого нельзя было допустить. Я виноват.

– Если кто и виноват, – покосился