Тренировочный День 12 - Виталий Хонихоев

— А вот сейчас было больно. — говорит Нина, глядя на корт, где начиналась подготовка к следующему матчу: — я думала, что мы друзья.

— У тебя нет друзей, Волкова, ты одинокая как твоя фамилия. Потому что неинтересные люди тебе скучны, ты с ними сама не водишься, а те, кто интересны — ты про них рано или поздно статью напишешь, выставишь их на посмешище и вывернешь наизнанку перед публикой, потому что для тебя твоя профессия значит больше, чем дружба. Смирись. — Илзе гасит окурок о перила и выбрасывает его в стоящую рядом урну-пепельницу.

— Узнаю всегда мрачную Илзе, «Темную Илзе». — говорит Нина как ни в чем не бывало: — и как сегодня? Приглядела чего-то интересного? Ну же, поделись по старой дружбе!

— Интересно как далеко нужно тебя послать чтобы ты от меня отстала, Нина? И… нет, ничего интересного. Дождусь матчей фавориток и… пойду отсюда.

— Так ты не слышала?

— Нет.

— Но хочешь услышать?

— Нет и нет. Ты меня в свои драмы не затянешь, Нин, я в отставке. На заслуженном отдыхе, преподаю, пишу книгу и смотрю за морем. Приезжай ко мне в Юрмалу, там море совершенно другое… обязательно приезжай. У меня есть небольшая яхта, мы выйдем в море, и я постараюсь тебя там утопить.

— Так ты не слышала… — немало не обескураженная Нина улыбается: — тогда сейчас ты упадешь! В первом матче Ковалева встретится с волейболисткой!

— Нина, а ты замечала, что ты стала сильно сдавать в последнее время? Уже и морщинки у глаз появились и шуточки стали совсем не смешные. Что за кличка такая — «Волейболистка»? И почему это должно меня волновать?

— Ну это же ты у нас обожаешь истории про «дикие» таланты в провинции, про Д’Артаньяна из Гаскони и все такое! Девочка действительно волейболистка, мастер спорта по волейболу, играет в команде от сибирского городка, первая лига страны. Но в Ташкенте пересеклась с Катариной Штафф и сыграла с ней в теннис на спор! Слышала я что там какая-то мутная история, у нее там тренер — косая сажень в плечах, выдающийся самец, вот на него десятая ракетка мира и запала! И спор из-за мужчины решился дуэлью на корте! Представляешь⁈

— Ты, бы Нин, меньше сплетни слушала… глядишь у тебя у самой личная жизнь бы состоялась.

— У меня есть личная жизнь!

— Да? — Илзе впервые за все время разговора повернула голову и посмотрела на Нину. Та тут же стушевалась и отступила назад.

— У нас просто перерыв в отношениях… — говорит она: — и вообще! Не в этом дело, Илзе! Я не выдумываю, вот! — она тычет под нос своей собеседнице глянцевый журнал на иностранном языке: — видишь! Гэдээровское издание о спорте статью написало! Как «босоногая волейболистка» выиграла у десятой ракетки мира!

— Что… а ну дай. — Илзе забирает журнал и рассматривает фотографии. Действительно на фото девушка с босыми ногами и широкой улыбкой замахивается ракеткой. На втором снимке — Катарина Штафф, восходящая звезда германской сборной. Катарина стоит, готовясь принять мяч и лицо у нее удивленно-недоумевающее. Растерянное.

— В кои-то веки ты не врешь… — говорит Илзе.

— Когда это я врала⁈ Мои статьи — основаны на фактах!

— Основаны…

Глава 17

Корт номер три располагался в дальнем углу комплекса — не центральный, без крытых трибун, но с неплохим обзором. Грунтовое покрытие цвета тёртого кирпича, белые линии разметки, сетка с логотипом «Динамо» по центру. Вокруг — невысокие деревянные скамейки в три ряда, человек на пятьдесят. Сейчас там сидело от силы двадцать: несколько тренеров с блокнотами, пара журналистов, группка девушек в спортивных костюмах — видимо, участницы, ждущие своих матчей.

В первом ряду — Арина, которая вытягивала шею, осматриваясь по сторонам. Рядом — пустое место, где минуту назад сидел Теплицкий, теперь занявший позицию у тренерской скамейки возле корта.

Лиля стояла у задней линии, подпрыгивая на месте, разминая голеностопы. Волейбольные «Найки» несмотря ни на что держали грунт, может чуть хуже, чем специальная обувь, но разницы она не замечала, все же лучше, чем в новой обуви играть. Она попрыгала — сперва на одной ноге, потом — на другой. Покрутила плечами, задумалась и… прошлась колесом по корту, подпрыгнула, отряхивая ладони.

— Лилька! — послышался крик. Лиля обернулась и помахала рукой Арине, которая сидела рядом с Виктором.

— Не делай так, больше, дура! — крикнула ей Арина, сложив ладони у рта рупором: — на тебе ж юбка, а не шорты!

— А у меня все равно ничего не видно! Там шорты волейбольные! — ответила ей Лиля, так же сложив ладони у рта в рупор. Арина на трибуне с размаху ударила себя пятерней в лоб и закатила глаза.

— Спортсменки готовы? — подал голос судья, мужчина лет сорока в белой рубашке, который восседал на высоком кресле, похожем на спасательную вышку. Он поправил тёмные очки и постучал по микрофону.

— Матч первого круга Кубка Дружбы Народов. Корт номер три. Наталья Ковалёва, «Динамо» Москва, третий номер посева — против Лилии Бергштейн, «Буревестник» Подольск.

Жидкие аплодисменты с трибун. Кто-то кашлянул. Где-то скрипнула скамейка.

Лиля посмотрела на противоположную сторону корта. Ковалёва стояла у задней линии — высокая, широкоплечая, собранная. Тёмный хвост волос, белая форма, профессиональные кроссовки. Лицо — как маска. Ни улыбки, ни интереса. Серьезная. Симпатичная, но серьезная, похожа на Миледи из «Трех Мущкетеров», только у Миледи волосы рыжие были, а у этой темные. И она слишком серьезная — подумала Лиля. «Интересно, она вообще когда-нибудь улыбается?» Она совершенно точно знала, что нужно улыбаться, потому что «и тогда наверняка вдруг запляшут облака». Жить и не улыбаться это плохо, даже Юлька Синицына иногда улыбается, правда от ее улыбки мурашки по спине порой. От попы и до затылка мурашки.

— Жребий, — объявил судья. — Ковалёва?

— Орёл.

Монетка взлетела, упала, судья прихлопнул ее ладонью как муху, открыл ладонь, взглянул на результат.

— Решка. Бергштейн, ваш выбор.

— Подавать буду! — сказала Лиля, не задумываясь. Подача — это начало разговора. Ты говоришь сопернику: «Привет, давай поиграем!». Если есть выбор, то нужно начинать первой.

Лиля взяла мяч у болбоя — мальчишки