Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

звонка прервала мой рассказ и в голове пронеслась досадная мысль, что вместо урока физики я вновь перепрыгнул на свою любимую астрономию. Но сейчас уже нет надо мной злобной власти Ратмиры Витольдовны. Она не будет больше кричать, что астрономия — бесполезный предмет и зря им забивают головы ученикам. Я стал ощущать себя свободнее, раскрепощённей. Но в то же время это напомнило о том, что Витольдовны больше нет, и в этом есть и моя вина.

После звонка ребята окружили меня, наперебой начали делиться впечатлениями о спектакле, как восхищались родные, соседи, которые попали на наше шоу. Этот галдёж стал раздражать меня. И я уже хотел резко оборвать его, как Генка перекрыл всех своим вопросом:

— Олег Николаевич, а как насчёт журнала?

В голосе звучала такая досада, что я поморщился. Действительно, совсем забросил этот проект. А ведь обещал ребятам.

— Да, Генка, я что-то отстранился от этого. Но картинки на плёнку я успел переснять. Вот, ношу все время твои журналы, — я вытащил их из портфеля увесистую пачку, завёрнутую в газету. — Держи, проверь, всё я вернул? Хочу типографию найти, чтобы напечатать наш журнал.

— Типографию? — воскликнула Аня, глаза вспыхнули таким интересом, что я пожалел, что ляпнул об этом. — А вы в нашу местную обращались? У меня там дядя работает наборщиком.

Ожгла мысль о том, что Пахан, главарь бандюков города поставил мне условие — ограбить директора типографии Тетерина. Вылетело из головы. Стало неуютно, противно, и в первую очередь, из-за собственной трусости.

— Аня, ты подала отличную мысль. Обязательно обращусь в нашу типографию. Макет только доделаю. Надо фотографии напечатать.

— А мы уже и второй номер сделали, — с гордостью объявил Генка.

— Молодцы.

Генка вытащил из портфеля свёрток и выложил передо мной на столе. Я развернул, вновь поразившись красивой обложке.

— Аня, твой брат рисовал? — поинтересовался я, ткнув пальцем в изображение странного существа на чужой планете в стиле ужасов Лавкрафта.

Она кивнула, улыбнулась с гордостью. Мол, смотрите, как мой брательник крут. Полистал журнал, статьи, мода, и в конце рассказ. Начал читать и поразился. Регина описала полёт по Вселенной именно на таком звездолёте, о котором я говорил на уроке. Когда поднял глаза, увидел, как девушка, вся красная, смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, теребя край фартука, ожидая моего вердикта.

— Ну как, Олег Николаевич? — срывающимся голосом спросила.

— Прекрасно, Регина, просто замечательно. Пиши дальше. Может быть, попробуешь отправить в редакцию какого-нибудь журнала официального? Ты хорошо пишешь.

— Я отправляла. Но никто не заинтересовался, — она слабо улыбнулась.

— Ладно, посмотрим.

Помнил, как вначале моей карьеры в универе, я тоже рассылал свои статьи, и они или возвращались с вердиктом: «не формат», или в ответ я слышал лишь молчание.

— Все, ребята, — я аккуратно положил макет номера в портфель. — Мне нужно на следующий урок.

Нахмурились, огорчились, хотели поговорить о чем-то ещё, но до начала урока оставалось совсем мало времени. А ждал меня 10 «А». Тот самый класс, из-за контрольной в котором обострился наш конфликт с Витольдовной.

Идти туда совсем не хотелось. Тут, в тёплой, дружеской атмосфере я чувствовал себя так уютно, так расслабленно, не ожидая подвоха или нападок. Но, увы, сам выбрал себе Голгофу — восемь уроков подряд. Вот теперь за это надо расплачиваться.

Распрощавшись со всеми, я направился на третий этаж, где ждал меня последний урок. Хотя, нет нельзя говорить «последний», опасно, но говорить «крайний» мне не нравилось.

Когда вошёл в класс, первым делом увидел лицо Тимофеева, который нагло изучал меня, словно я насекомое. А на первом ряду хмуро уставившись в парту носом, сидел Юрка Зимин.

Я положил портфель на свой стол. Спросил, что проходили на предыдущем уроке. И тут увидел на столе большое блюдо с чем-то невероятно вкусно пахнущим, аккуратно прикрытым ажурной тканевой салфеткой. Под ней оказались румяные пухлые пирожки.

— Это что? — поинтересовался я, оглядывая класс, хотя ответ прекрасно знал.

Увидел Синицыну, которая смущённо покраснела и отвела глаза.

— Синицына, пятёрку хочешь получить в году?

Только сейчас понял, насколько у меня подвело живот от голода. С этими уроками, борьбой с головной болью, совсем забыл про обед. И я не удержался, схватив один из пирожков, впился зубами. На миг представив, что вот ворвётся Витольдовна, начнёт орать, что я прямо на уроке лакомлюсь пирожками.

Но не ворвётся она. Больше никогда. Но что-то сжалось внутри, как будто завуч была мне матерью, строгой, но родней, которую я потерял.

— Ну, Варя, порадовала ты меня. Спасибо большое. Ну так что, вернёмся к физике? Юра, что проходили на прошлом уроке?

Зимин перевёл на меня тяжёлый взгляд и пробурчал:

— Следствие теории относительности Эйнштейна. Связь между массой и энергией.

— Хорошо. Напиши, пожалуйста, на доске формулу связи массы с энергией при скоростях значительно ниже скорости света.

Парень нехотя вылез из-за парты, доплёлся до доски, но формулу начертил довольно скоро и аккуратно. Я подошёл к нему и вполголоса спросил:

— Юра, а ты что такой хмурый? Плохо чувствуешь себя?

— Нет. Все нормально, Олег Николаевич.

— Но я же вижу, что ненормально. Объясни.

Зимин бросил быстрый взгляд в класс, и я понял, что целью был Колька Тимофеев, который развалился за партой, словно барин в своём именье.

— Грустно немного, что не поеду на Олимпиаду, — тихо обронил он.

— И почему ты думаешь, что не поедешь? — спросил я, не сводя взгляда с парня.

— Завуч меня вычеркнула.

— Юра, завуч, Ратмира Витольдовна, вчера умерла. И теперь завучем назначен я. И я вписал твоё имя обратно и отправил список в ГОРОНО. Я буду отстаивать тебя, чего бы мне это не стоило. Ты понял?

Парень выпрямился, глаза расширились, стали как блюдца, открылся рот.

— Это п-правда?

— Да, это правда. Вот тебе учебник, пособие для поступающих в вузы. Тут задачки. Порешай на досуге, подготовься хорошо. Я на тебя надеюсь. Если что-то будет непонятно, обращайся ко мне в любое время. В любое время дня и ночи.

Я вернулся к столу, демонстративно распахнул портфель и вытащил книжку с серо-зелёной картонной обложкой. Написал в блокноте номер, оторвав, всунул между страниц и передал Юрке.

— Коля, ты тоже можешь порешать задачи, которые я даю Зимину. Будет полезно. Будете сражаться за честь нашей школы вместе.

Тимофеев ничего не ответил, прикрыл глаза,