Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

В зале поднялся ропот. Люди начали перешептываться. Идея вскрывать настоящие тела в рамках конкурса действительно выглядела сомнительно с моральной точки зрения.

Я молчал. Молчала и Виктория, стоявшая рядом. Я видел, как она скрестила руки на груди, с интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.

Внутри меня появилось легкое раздражение из-за происходящего. Да, этичность важный момент в нашей работе, безусловно, однако, я не думаю, что тела покойных людей сюда привезли потехи ради.

Я сделал шаг вперед.

— Коллеги, — мой голос прозвучал спокойно, но твердо, перекрывая шум. — Давайте рассуждать логически, а не эмоционально.

Все взгляды обратились ко мне.

— Во-первых, — я поднял указательный палец, — они уже мертвы. Наше исследование не причинит им боли. Наш долг — не перед их чувствами, которых больше нет, а перед истиной.

Я перевел взгляд на возмущенную женщину.

— Во-вторых, никто из нас не знает, что с ними случилось. Может быть, это невостребованные тела, личности которых не установлены. Может быть, родственники дали согласие на использование тел в научных и учебных целях, и, возможно, получили за это дополнительную компенсацию. А может, — я сделал паузу, — первичный осмотр на месте не дал никаких результатов, и местные коронеры расписались в собственном бессилии. И теперь требуется квалифицированная работа независимых специалистов, чтобы установить правду. И мы здесь именно для этого.

Я обвел взглядом притихших коллег.

— Мы не на шоу талантов. Мы здесь, чтобы выполнить работу. И если наше вскрытие поможет установить причину смерти и, возможно, найти убийцу, то это будет лучшим проявлением уважения к покойному, какое только можно представить. Все остальное — лирика и эмоции, которые нужно оставлять за дверями морга.

В зале повисла тишина. Пускай это звучало цинично, но неоспоримые слова с профессиональной точки зрения, подействовали как отрезвляющий холодный душ.

— Граф Громов прав, — произнес председатель, нарушая молчание. Его голос был ровным, но я уловил в нем нотки одобрения. — Все тела переданы нам на законных основаниях. Процедура полностью соответствует имперскому законодательству.

Он снова обвел нас взглядом.

— Однако, если кто-то из присутствующих считает это для себя неприемлемым, он может покинуть помещение прямо сейчас. Без каких-либо последствий для своей дальнейшей карьеры. Мы никого не принуждаем.

Он выдержал паузу, давая возможность несогласным принять решение.

Женщина, поднявшая бунт, закусила губу. Андреев тяжело вздохнул, опустив голову. Они переглянулись.

Но никто не сдвинулся с места.

Никто не ушел.

Амбиции, желание доказать свой профессионализм, перспектива поездки в столицу — все это оказалось сильнее этических сомнений. А тем более, когда четко дали понять, что с точки зрения этики здесь все прозрачно.

По крайней мере на словах.

— Что ж, — констатировал председатель. — Раз несогласных нет, приступим.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Пары распределяются по столам в порядке номеров. Первый номер — первый стол, второй — второй, и так далее. У вас есть пять минут, чтобы подготовить рабочее место, ознакомиться с инструментарием и выбрать, кто будет ассистировать, а кто — проводить основное вскрытие.

Он посмотрел на часы.

— Время пошло.

— Ну что, напарник, — Виктория толкнула меня локтем в бок, когда мы направились к первому столу. — Кто режет, а кто пишет?

— Предлагаю меняться, — ответил я, подходя к нашему «рабочему месту». — Я начну с наружного осмотра и вскрытия полостей, ты — с протокола. Потом, на этапе извлечения органокомплекса, поменяемся. Так будет честнее.

— Идет, — кивнула она без возражений. — Мне нравится твой подход.

Мы подошли к столу. Я взялся за край простыни.

— Готова?

— Родилась готовой, — усмехнулась она, доставая из кармана ручку и блокнот.

Смешок сам вырвался из меня.

— Такими и уйдем из этого мира.

— Верно, — согласилась она.

Я одним плавным движением сдернул простыню.

Под простыней оказался сухощавый старик. На вид ему можно было дать лет семьдесят пять, а то и все восемьдесят. Пергаментная кожа, покрытая россыпью старческих пигментных пятен, выступающие ребра, впалый живот. Никаких следов насилия, никаких зияющих ран или синяков от борьбы.

Я взял со столика карту, приложенную к «объекту исследования». Текст был лаконичен до издевательства.

«Мужчина, 78 лет. Обнаружен мертвым в собственной постели. Жалоб на здоровье накануне не предъявлял. Обстоятельства смерти не выяснены. Задача: установить причину смерти».

Ниже, жирным шрифтом, было выделено то, что делало эту задачу похожей на гадание на кофейной гуще:

«Внимание! Использование лабораторных методов диагностики (гистология, токсикология, биохимия) запрещено условиями этапа. Выводы должны базироваться исключительно на макроскопической картине вскрытия».

— Великолепно, — пробормотал я, откладывая лист. — Найдите то, не знаю что, используя только глаза и нож. Если его отравили чем-то, что не оставляет следов, или у него случился метаболический сбой, мы будем выглядеть идиотами.

— Значит, будем искать то, что видно глазом, — спокойно отозвалась Виктория, поправляя перчатки. — Инфаркты, инсульты, тромбоэмболии, разрывы аневризм. Старики редко умирают от загадочных причин, Виктор. Чаще всего это банальный износ запчастей.

— Согласен. Начинаем.

Я включил диктофон для фиксации, назвал время и номер стола.

— Наружный осмотр. Трупное окоченение разрешено во всех группах мышц, что может свидетельствовать о давности наступления смерти. Возможно, что около двадцати четырех часов.

Рутина захватила нас. Я методично описывал состояние кожных покровов, наличие трупных пятен (которые были скудными и располагались по задней поверхности, что логично для смерти в постели), состояние слизистых. Виктория споро записывала, иногда вставляя короткие комментарии или поправляя свет лампы, чтобы мне было лучше видно.

— Кстати, о вчерашнем, — произнесла она, когда мы закончили с наружным осмотром и я взял скальпель для основного разреза. Ее голос звучал буднично, словно мы обсуждали погоду, а не драку в подворотне. — Я так и не поблагодарила тебя нормально. Ты появился очень вовремя.

Я сделал глубокий вдох, примериваясь к яремной ямке.

— Ты бы и сама справилась, — заметил я, проводя лезвием классический Y-образный разрез. Кожа расходилась под острой сталью легко, почти без сопротивления. Подкожно-жировой слой был истончен, практически отсутствовал. — Судя по тому, что я увидел, твоим противникам повезло, что я вмешался. Тот парень со сломанным носом легко отделался. Еще бы чуть-чуть, и ты бы проломила ему висок.

Виктория хмыкнула.

— Возможно. Я не люблю, когда меня загоняют в угол.

Я