Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

— Удар был поставленный. С вложением корпуса. Откуда такие навыки?

Хрустнули хрящи. Я вскрывал грудную клетку, обнажая легкие и сердце.

— Родовое наследие, — ответила она просто, наблюдая за моими манипуляциями. — У рода Степановых есть… особенность. Дар, если хочешь.

Я поднял на нее глаза, не прекращая работы. Способности, выходит. Как у Лидии с ее Креомантией. Если в этом мире и была магия, то я удивительно редко сталкивался с представителями, которые ею обладали.

— И в чем он заключается? — спросил я, аккуратно отделяя грудину.

— Кратковременное усиление, — пояснила она, подавая мне полотенце, чтобы промокнуть выступившую жидкость. — Я могу на короткий промежуток времени, буквально на несколько секунд, заставить определенные группы мышц работать на пределе физиологических возможностей. Без разрывов и повреждений. Это позволяет нанести удар чудовищной силы или совершить рывок, невозможный для обычного человека.

— Полезно, — оценил я. — Особенно в сочетании с контактными единоборствами.

— Муай-тай и кикбоксинг, — подтвердила она мои догадки. — Отец считал, что девочка должна уметь постоять за себя. Я провела в зале половину детства. Так что кастет — это просто страховка. Для уверенности.

— Смею предположить, что ты не прикладывала своих способностей во время этого удара.

Она коротко хохотнула.

— С чего ты взял?

— Если бы ты нанесла ему удар кастетом на пределе своих физиологических возможностей, то ты бы проломила ему череп насквозь.

Я поднял глаза и посмотрел на нее. В глазах Виктории плясали чертики.

— А у тебя? — вдруг спросила она, глядя мне прямо в глаза поверх маски.

— Что у меня? — я отвел глаза и сделал вид, что все внимание уделяю осмотру плевральных полостей. Спаек нет, жидкости нет. Легкие спались, на ощупь воздушные.

— Древний род, графский титул. У аристократов же часто есть родовая магия, скрытые таланты. Или ты, как говорят злые языки, «пустышка»?

Понятное дело, что она спрашивала не из праздного любопытства. После вчерашнего, когда я магически вырубил второго нападавшего, у нее могли возникнуть подозрения. Хотя, со стороны это выглядело просто: мужик дернулся и упал. Темнота, нервы, совпадение.

— Только мозги, — ответил я, поднимая органокомплекс. — И печень, способная переварить последствия бурной молодость. Никаких огненных шаров, никакой левитации. Скучный, земной человек.

— Жаль, — в ее голосе прозвучало недоверие, но она не стала давить. — С магией жить веселее.

— С магией жить сложнее, — парировал я. — Она привлекает внимание. А я люблю покой.

Я заметил, как она скосила на меня взгляд.

— Тоже верно.

Мы вернулись к телу.

Вскрытие шло своим чередом, но результат нас не радовал. Точнее, его отсутствие.

Сердце было немного увеличено, что нормально для возраста пациента. Коронарные артерии — да, склерозированы, стенки жесткие, хрустят под ножницами, бляшки есть, но просвет сохранен. Критического стеноза нет. Тромбов нет. Инфаркта нет.

— Сердце — мимо, — констатировал я, укладывая орган на столик. — Старое, изношенное, но еще вполне рабочее.

Легкие. Эмфизема, небольшое полнокровие в задних отделах, гипостаз, но отека нет, пневмонии нет, тромбоэмболии легочной артерии нет. Дыхательные пути чисты.

— Легкие чистые, — подтвердила Виктория, осматривая срезы.

Органы брюшной полости. Печень чуть уплотнена, признаки жирового гепатоза — обычное дело. Желудок пуст, слизистая без эрозий и язв, запаха химии нет. Поджелудочная без признаков некроза. Почки — нефросклероз, но опять же, возрастной, не смертельный.

Мы работали слаженно, как часы. Я резал, она ассистировала, потом поменялись. Виктория вскрывала черепную коробку уверенными движениями. Она работала пилой виртуозно, не повредив мозговую оболочку.

— Мозг, — сказала она, извлекая серое вещество. — Сосуды основания склерозированы, но аневризм не вижу. Кровоизлияний нет. Опухолей нет.

Мы стояли над расчлененным телом, перебрав каждый орган, каждый сосуд. И ничего. Абсолютно ничего, что могло бы объяснить мгновенную смерть.

Это был тупик.

Так называемое «отрицательное вскрытие». Ситуация, когда макроскопически тело выглядит здоровым, насколько это возможно в семьдесят восемь лет, но человек мертв. Обычно в таких случаях спасает химия или гистология — они показывают невидимые яды или микроинфаркты. Но у нас были связаны руки.

— Черт, — выругалась Виктория тихо. — И что писать? «Смерть от старости»? Комиссия нас засмеет. Такого диагноза не существует.

— Сердечная недостаточность неуточненная? — предложил я без энтузиазма. — Диагноз-помойка, куда спихивают всё непонятное.

— Слишком просто. На олимпиаде так не делают. Тут должен быть подвох.

Я огляделся. Другие пары тоже выглядели озадаченными. Дубов яростно жестикулировал над своим столом, что-то доказывая Марии. Андреев вытирал пот со лба, глядя на кишечник своего «пациента» с видом полной безнадежности.

Что досталось нашим коллегам оставалось только гадать.

— Виктор, — позвала меня напарница. — Ты же говорил, что у тебя мозги вместо магии. Включай их. Что мы упустили?

Я посмотрел на тело старика.

Что мы упустили? Мы проверили всё. Механической асфиксии нет — подъязычная кость цела, кровоизлияний в странгуляционной зоне нет. Отравление? Без токсикологии не доказать, но запаха нет, желудок спокоен. Электротравма? Кожа чистая, меток нет.

Может, рефлекторная остановка сердца? Но от чего?

— Он выглядит слишком… мирным, — пробормотал я. — Словно у него просто вынули батарейку.

— И что это нам дает? — скептически спросила Виктория.

— Это дает нам понимание, что стандартная логика здесь не работает. Либо это что-то очень редкое и хитрое, что не оставляет макроскопических следов, либо…

Либо причина лежит не в плоскости физиологии.

Шальная мысль пролетела в черепной коробке пущенной стрелой. А что если… что использовать магию?

Я поднял голову и посмотрел на объектив, висящий в углу зала.

Риск. Огромный риск. Слишком много свидетелей и всех вокруг.

Но если я сейчас сдамся и напишу «острая коронарная недостаточность», это будет провал. И, возможно, не только мой, но и Виктории.

Нужно действовать тоньше.

— Мне нужно подумать, — сказал я громко, чтобы это звучало естественно для записи. — Виктория, перепроверь пока кишечник на предмет инородных тел или странного содержимого. А я… мне нужно сосредоточиться.

— Хорошо, — кивнула она, хотя в ее взгляде читалось недоумение. — Думай, голова, шапку куплю.

Я подошел к головному концу стола и оперся руками о холодную сталь по обе стороны от головы трупа, после чего склонился, словно вглядываясь в черты лица покойного.

Поза выглядела как поза уставшего хирурга, который пытается собрать мысли в кучу. Ничего подозрительного. Просто человек устал и