На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

Они оба синхронно хмыкнули. Отец — явно удовлетворенно, мама — недоверчиво. А я сунул руки в карманы и проговорил:

— Мне нужно увидеть деда как можно скорее. Это можно как-то устроить?

До этого самого момента у нас был очень уютный семейный ужин, несмотря даже на разговоры о политике. И, наверное, я его испортил?

Но папаша так не считал. Он совершенно спокойно сказал:

— Это мы обсудим, — а потом с показной суровостью глянул на меня, прищурившись, и спросил: — Ты мне вот что поясни, сын: какую-такую фишечку ты тогда рассмотрел на ринге, а?

Глава 16

Химеры и папуасы

Ничего не предвещало пришествия матерой дичи, честное слово. Шеф вводил меня в курс дела, рассказывал о самых ярких фигурах в Госдуме и Госсовете, чтобы я знал, кого из ключевых деятелей мониторить и за кем присматривать. Мы просто сидели в кабинете перед огромным экраном, Рикович открывал изображения с разных камер, которые отслеживали происходящее в Александровской Слободе, выхватывал лицо то одного, то другого политика и давал короткий комментарий типа:

— Файзуллин, историк и общественный деятель, из твоей любимой Саарской Мызы. Атмановские кулачки знаешь? Он — один из организаторов! В Ингерманландии к нему прислушиваются, вообще — матерый человечище.

— Ямской, русский националист из Чебоксар. Говорят, он на четверть орк, правда… Но для националиста это нормально, обычное дело. За людей, за русских, за брутальную внешнюю политику и расовую сегрегацию. Имеет определенный вес в Госдуме, лидер фракции «Русский порядок».

— Янина Грубая, московская профсоюзная активистка и борец за права женщин. Дама — огонь! За трудовой народ может и глотку перерезать! Взгляды широкие, но с налетом радикализма. Недавно книгу издала по истории Восстания Пустоцветов, для детей.

— Волошин — он из Братска…

Волошина я, кстати, знал. И что он депутат — ни разу не удивился. Авторитетная фигура, могли и выдвинуть! Правда, вместо пиджака этот мощный дядька носил френч — и правильно делал. Пиджак с галстуком вряд ли подошел бы такому фактурному типу… Но это был чуть ли не единственный из пятисот депутатов Госдумы, кого я в принципе мог распознать в лицо до нашего с Шефом политического ликбеза. Теперь же, пользуясь возможностями своей Библиотеки, я зафиксировал каждого.

С аристократами из Госсовета, определённо, было гораздо проще, о них я представление имел, книги по генеалогии и геральдике читал, да и в Пелле с отпрысками дворянских семей учился, тут волей-неволей разбираться начнешь. И в новостях все эти клановые типы мелькали гораздо чаще. Ну, а как же? Светская хроника и все такое прочее.

Через три дня было запланировано заседание Госдумы, через пять — Госсовета, через неделю — общее, Народного собора. Депутаты съезжались в Александровскую Слободу постепенно, и в этом компактном, в общем-то, городе, теперь стало тесно от Очень Важных Людей. Пятьсот — из Думы, двести из Совета, плюс главы приказов, опричники, безопасники, журналисты, обслуживающий персонал и прочие, и прочие… Надо присматривать.

Мы и присматривали. Сидели в Келейном корпусе и изображения с камер переключали. В общем, ничего такого — обычная работа, мониторинг. Там, на улицах, было полно ярыжек-сыскарей и агентов приказа Тайных дел, и людей из Ученой Стражи, и жандармов, так что если бы мы зафиксировали угрозу — среагировать нашлось бы кому. Но сегодня все было спокойно, так что в какой-то момент я просто встал — и пошел в туалет, не подозревая о том, что случится через пять минут.

Благо — все произошло на ОБРАТНОМ пути, потому что приключения с полным мочевым пузырем — это трагикомедия, а никак не эпическое полотно!

Я сделал свои дела, привел себя в порядок, умыл лицо, посмотрел в зеркало, застегнулся, вышел в коридор и…

* * *

— Миха-а-а-а, держи его! Держи эту сволочь! — Бабай Сархан, как бешеный буйвол, промчался мимо меня по коридору, топоча тяжелыми ботинками и старательно огибая или безжалостно отшвыривая попадающихся на пути опричников, канцеляристов и служащих Постельного приказа.

Кого он преследовал — понятия не имею, но если пан-атаман просит помощи — значит, ситуация экстраординарная! Я тут же активировал наушник в ухе и сообщил Шефу, устремляясь следом за черным уруком и набирая скорость:

— Шеф! Преследую Бабая Сархана, который преследует какую-то сволочь! Подробности неизвестны, он сам попросил поддержки!

— Даю одобрение на операцию, Стажер! Перевожу сотрудников Сыскного приказа на территории Александровской Слободы в полную боевую готовность! — его голос был максимально серьезным.

Пытаться догнать урука, который несется напролом по коридорам Келейного корпуса — та еще задачка, и я мчался как угорелый, ориентируясь на испуганные лица, перевернутые урны и стулья, одновременно пытаясь представить себе угрозу, которая могла бы так воодушевить и взбодрить орка, и при этом остаться незамеченной всей системой безопасности Александровской Слободы. Идей по этому поводу у меня имелось ровно ноль!

Я догнал Бабая минуты через три, в самом конце коридора. Он стоял, широко расставив руки и ноги, пытаясь перекрыть собой всё пространство и не дать кому-то сбежать.

— Что там? — на бегу спросил я, уже прощупывая обстановку серебряными нитями и пытаясь через эфир рассмотреть угрозу.

— Гребаный папуас! — непонятно откликнулся Резчик. — Гхашор Шило! У него — плащ-невидимка! Я всех поймал, а этот — смылся! Он точно здесь, я его чую! Мыться надо, маленький засранец, учу вас, учу… Воняет стыренным вчера копченым мясом, спалился, говнюк, капитально!

Я сложил два и два и вроде как осознал общую картину. Скорее всего, в Александровскую Слободу заявились малолетние уруки, и один из них завладел легендарным артефактом: плащом-невидимкой, который обеспечивает скрытность во всех диапазонах, от инфракрасного до эфирного! Как это произошло, и что могли натворить эти дикие варвары — еще предстояло выяснить.

Бабай Сархан был уверен — лазутчик находится где-то в конце коридора, и я не видел причин не доверять мнению урука. Чует — значит, чует. У черных уруков нюх гораздо острее, чем у людей. Я решил действовать наверняка: на полу в коридоре лежала ковровая дорожка, секциями примерно по четыре или пять метров. Подняв одну такую секцию в воздух телекинезом, я повел ковер в обход Бабая, а потом перекрыл им проход.

— Окна здесь бронированные, — Резчик понял мой маневр и удовлетворенно кивнул. А потом проговорил, глядя прямо перед собой: — Хрена ты