Белый генерал. Большой концерт - Николай Соболев

себе легенду, опыта толком не прибавили. И снова все сложилось: его и на службу взяли, и ценили за скромное богобоязненное поведение. Сосед по каморке дочку за Степана возмечтал отдать. Знал бы, какого зятька себе подобрал!

Нет, самодержавие обречено! Ничто его не спасет! Ему противостоит воля — не только «Народная воля», но сердца из стали, героическое мужество и вера в успех. Никто не опускал руки после неудачных покушений, все жаждали отличиться. А выбрали его, в него поверил сам товарищ Дворник*, а это такая глыбища! Его доверие на вес золота! Как же народовольцам повезло с ним, без его таланта подпольщика, организатора и вожака ничего бы не вышло. С этим были согласны все — даже самый честолюбивый из них, Желябов.

* * *

Дворник — подпольная кличка А. Д. Михайлова, центральной фигуры «Земли и воли» и «Народной воли», человека, сумевшего свернуть народников на путь террора

Да, в Степана поверили, и все отдавали должное его воле! Мало найдется людей, способных, как Степан, таскать и таскать понемногу, неделями, месяцами куски самодельного динамита — три пуда притащил.

— Зачем столько? Не нужно, чтобы при взрыве погибли лишние люди, — спрашивал его Желябов, сменивший арестованного Квятковского.

Этот барчук провалил взрыв царского поезда, неверно соединив электрические провода. Чего он вообще полез в «динамитчики»? Выгодно женился на сахарном заводе — другой на его месте катался бы как сыр в масле в Крыму. Так нет — лезет на первые роли, шуры-муры крутит с Перовской при живой жене и советы дает. Халтурин-то не от хорошей жизни к революции примкнул: четыре года назад у него украли все деньги и паспорт, с которыми он собирался ехать в Америку. Увлекся, занимался организацией рабочего Союза, а потом, после его разгрома, решительно кинулся в террор.

Степан ответил красавчику Желябову просто:

— Число жертв все равно будет огромным. Человек пятьдесят погибнет, без сомнения, так уж лучше класть побольше динамиту, чтобы хоть люди недаром пропадали, чтоб наверняка свалить и самого, и не устраивать нового покушения! Вы лучше подумайте о надежности конспиративной квартиры, на которую приду после дела. Если нас раскроют, живым не дамся.

— Не волнуйся, Степан. Квартира заминирована тем же динамитом, что и тебе передали.

— Хорошо! — обрадовался Халтурин.

Этот разговор состоялся вчера, когда подпольщик вышел из Дворца на улицу к ожидавшему его Желябову.

— Готово?

Степан развел руками.

— Снова не вышло. Соседи помешали.

Уже два раз срывался взрыв. В первый царь выбрал для обеда малиновую комнату, а не желтую, под которой находилась кордегардия, а еще ниже каморка Халтурина. Во второй — не было никакой возможности поджечь фитиль из-за присутствия того самого старого мастера, что сватал ему дочку. Зато сегодня все складывалось один к одному: к обеду ожидались знатные гости, принц Гессенский и князь болгарский, и накрыли именно в нужной столовой. И соседи заняты работой в соседнем здании, подвальная комнатка полностью в распоряжении Степана. Он уже приготовил шнур, напряженно следил за часами и молился, чтобы никто из сожителей не вернулся.

Часы показали шесть вечера — время начала обеда. Выждав для верности еще пятнадцать минут, он, уже в пальто и шапке, поджег не дрогнувшей рукой фитиль и стремительно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и сломав на всякий случай ключ в замке. Быстрым шагом поднялся на первый этаж, прошел по коридору, миновав стойку с ружьями дежурной роты Финляндского лейб-гвардии полка. На него никто не обратил внимания — незанятые на постах солдаты построились в соседней кордегардии и получали от офицера караульные деньги, дремавший на посту стражник от дворцовой полицейской команды даже не поднял головы. Халтурин покинул Дворец через черный подъезд для прислуги, никем не задержанный.

— Готово⁈ — взволнованно повторил вчерашний вопрос встречавший его Желябов.

Отвечать не пришлось. Внутри дворцового комплекса раздался приглушенный взрыв, посыпались стекла на окнах, смотревших на Адмиралтейство.

Подельники быстрым шагом направились по набережной, спеша поскорее убраться. Им пришлось столкнуться с потоком навстречу — зеваки торопились поглазеть на новое зрелище.

«Радуйтесь! Это все я сделал, я динамита натащил, я фитиль зажег. То-то сейчас грохнуло! Это я, я царя убил! Теперь заживем!» — так хотелось кричать Степану, но он взял себя в руки и промолчал.

* * *

Пол тряхнуло, будто при землетрясении, несколько паркетных щитов приподняло, свет потух, раздался звон бьющегося стекла, упало что-то тяжелое, императрица испуганно вскрикнула, я вскочил из кресла и осторожно выглянул из двери, добравшись до нее на ощупь. Газовые лампы не горели, по коридору гулял сквозняк, и ощутимо воняло горелым миндалем с привкусом серы. Динамит! Я этот запах после Боснии и взрывных работ в Мурун-Тау ни с чем не спутаю.

Никакое это не землетрясение. И не взрыв газа, как сразу предположил князь Баттенберг.

— Теракт, Миша, никаких сомнений.

И где! В самом важном месте страны — в доме царя, в его крепости и символе несокрушимости самодержавия! Целили в него или просто пугали, чтобы все мир увидел, сколь иллюзорна абсолютная власть?

Лакеи зажгли свечи.

Я коротко доложил о своих предположениях. Баттенберг обнажил шашку и встал рядом с Ее Величеством.

— Саша, что с Сашей? — повторяла растерянная Мария Александровна.

О ком она спрашивала — о сыне или муже? Предположил, что о старшем, об императоре.

— Миша, бросай ее, надо узнать, что там.

— Государыня! Его Величество в противоположном крыле, он в безопасности. Я с вашего позволения выйду осмотреться.

— Ступайте, — слабо отмахнулась рукой императрица и позвала фрейлину. — Мне дурно. Подайте мне солей.

Я знал, что Мария Александровна тяжело больна чахоткой, что в ее состоянии волноваться нельзя, но ничем ей помочь не мог.

Вышел в коридор. В нем уже разливался свет от канделябра, который держал в руке лакей в ливреи и белых чулках. Он мялся у входа в столовую, где нас ждал обед, практически в одиночестве — лишь постовой внутреннего караула стоял недвижимо у лестницы, но официантов, камердинеров и прочую прислугу как корова языком слизала.

— Что там? — окликнул его.

— Люстра упала, тарелки побила, — испуганно ответил дворцовый служащий.

— Все дело в люстре? — удивился я.

— Нет-нет, — зачастил лакей. — Внизу взрыв. А в столовой вышибло окна и духовые решетки.

— Что находится под столовой?

— Кордегардия.

— Идем вниз, посветишь.

С улицы донесся двойной звук колокола.

— Это часовой звонил из караульной