Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин

смущенного мудреца стоял совершенно голый худой человек, держащий в руках окаменевшего червя внушительной полутораметровой длины. Совершенно обычный, не считая темных кругов вокруг глаз, человек, держащий совершенно обычного, хоть и очень крупного каменного червя. Ничего особо удивительного, само по себе, но…

Всегда это проклятое «но».

В его покоях⁈

Посреди континента, не принадлежащего людям?!!

После безумия фей и нашествия драконов?!!

ГОЛЫЙ?!?!

В отличие от замершего на месте князя, нудист-вторженец не терял ни секунды. Сжимаемый им червь, точнее, его толстая часть, уже шла в неслабом замахе, направляясь точно в центр лба легендарного мудреца. Это самое толстенькое и тяжелое оголовье, презрев все личные защиты волшебника, достигло своей цели еще до того, как образ голозадого человека целиком утвердился в мозгу князя, смачно встряхнув и так уже пострадавшие мозги Нахаула лон Элебала.

БОНК!

Глава 14

Распущение грехов

— Человек-человек, а я тебя съем!

Заявление, сказанное игривым тоном, было очень серьезным. Кому как не мне знать, что за фривольной внешностью и манерами прячутся самые саблезубые бобры на свете? Хитрость, она, знаете ли, в том, чтобы использовать свои карты так, чтобы противник поверил в то, что ему хотят показать. Становится частью натуры, культуры, модуса операнди. Как не назови, но показная слабость обязана заставлять в себя верить всегда, а не по щелчку пальцев. Нужно быть, а не казаться, держа свою хищную, подлую, коварную и злобную натуру не под тщательным контролем, который может подвести, а глубоко внутри!

— Гм.

Медленно согнувшись, я положил тощие ноги эльфа на каменную дорожку, по которой волок свою ношу, а затем, распрямившись, посмотрел прямо в искрящиеся весельем глаза той, кого видел всего один раз в жизни… но ожидал увидеть снова. Передо мной, занятым переноской необычных тяжестей в места, крайне отдаленные от цивилизации, сидела лиса. Не простая, конечно. Простая или непростая, даже очень сложная… возможно даже лиса божественного уровня в это место бы не попала никак, но это животное, которое я уже видел в не менее отдаленных местах, вполне было способно на такие штуки.

— Съесть ты меня, конечно, можешь, — кивнул я, — Но ведь потом придётся съесть весь мир. Оно тебе надо?

— Весь мир? — уши здоровенной лисы удивленно встали торчком, а она сама, сев на задницу, махнула лапой, создав рядом с собой нечто, чрезвычайно похожее на меня, то есть, полную копию, — Ты уверен, человек?

— Здорова! — махнул мне рукой очередной мой волшебный клон, ради разнообразия совершенно не подчиненный хозяину, а затем, ни грамма не тушуясь, обратился к лисе, — Он уверен. Регулярная победа над собой необходима для вырабатывания гибкости, приспособления, адаптации. Разумеется, он учел, что с его разума может быть снята копия, которая будет использована против него. Я совершенно бесполезен, потому что он и сам не знает последствий всего, чем уже защитился.

— Это как? — недоуменно моргнуло фальшивое животное.

— Это значит, что если случится перекрестная коллизия событий, то результат будет непредсказуем даже для меня, — присев, я заботливо отряхивал бездыханное тело Нахаула лон Элебала от каменной пыли, — Распознать начальные процессы можно, но для этого надо быть мной. Полностью мной.

— Копия, какой бы точной она не была, имеет все шансы провалиться при контакте со знакомыми моего оригинала, которые тоже часть плана, — покивал магический клон, задумчиво почесывая небритость, — Один единственный провал кратно сократит любые шансы на предотвращение катастрофы.

— Неминуемой катастрофы! — важно поднял я палец вместе с собой, до уровня гордо стоящего человека.

— Неминуемой, — кивнул мне клон и… развеялся.

Осталась только сидящая лиса. Она такой была не долго, лишь несколько секунд. Встав на все четыре лапы, неведомое животное грустно на меня посмотрело… и упало на бок, даже не стараясь как-то смягчить падение. Хотя, тут травка же. Ей мягонько.

— Вот какое плохое зло мы тебе сделали? — пожаловалась лиса, прижимая уши к голове.

— Да никакого, — вздохнув, я подумал чуток, а потом уселся возле этого чудовища, которое с огромным наслаждением меня бы сожрало целиком, — В этой ситуации, по сути, даже не виноват никто.

Посидели, помолчали. Дул ветерок, шумели листвой огромные деревья волшебного мира. Идеальная погода, свойственная этому чрезвычайно закрытому и тайному месту, была чудо как хороша. Эльф, опять же, лежит. Он для меня как раз дополнял всю эту картину, вселяя в неё, как бы это сказать? Полную гармонию, да.

— Знаю, хоть это и неправильно… — тихо тявкнула лиса, — Я пришла договориться, Святой Дахирима.

— Чувствую, легко нам не будет… — тоскливо вздохнул в ответ я.

Прямо как в воду глядел.

Ну а что вы хотите? Для борьбы с неодолимым врагом нужна непреодолимая сила. Угроза нанести ущерб такой тяжести, что само противостояние потеряет для этого врага смысл. На чашечке весов, отвечающих за мою жизнь и благоденствие, я положил Орзенвальд. Не сегодняшний, а будущий, тот, в котором, вполне возможно, будут летать самолёты, ездить поезда, стрелять автоматы и крутиться барабаны в казино. Тот, где человечество, ведомое мириадом свежих идей, начнет развиваться, богатеть, воевать и хитрить, придумывать новое и переосмысливать старое. Развиваться. Изучит магию и технологию, достигнет небес и того, что за ними, выроет Кольскую сверхглубокую и породит местную Кардашьян. С вот такенной жопой.

В общем всё, чего волшебному миру, чье название я уже забыл, категорически не нужно. Совершенно не нужно. Полностью и бесповоротно. То, что он не может себе позволить, дремлющий в своих тысячелетних снах. Ему, этому волшебному миру, нужен Орзенвальд именно в таком как сейчас состоянии, чтобы не лезли разные активные волшебники туда, где спят и видят сны могущественные сущности, полагающие такое существование единственно правильным. Эти сущности не хотят проснуться разделанными на тысячу кусков или запряженными в плуг. Они полагают себя главными и очень хотят, чтобы так и оставалось всегда.

Однако, хоть это и очень смешно, даже такая сущность как лиса, очень даже могущественная и знающая, оказалась… бессильной. Ну, для того, что мне надо.

— Я — Страж Покоя, святой, — уныло уткнув нос в дерн, поведала мне лиса, — Стоит мне прибегнуть к силе, либо сотворить что-то самой в Орзенвальде, как начнется пробуждение моих хозяев. Они не будут разбираться, не захотят вникать. Эти сущности привыкли решать проблемы, стирая жизнь с огромных территорий. Понимаешь, о чем я?

— Ну да, как муху спросонья прихлопнуть.