Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Деньги я достану.

Дьяченко выглядел каким-то взбудораженным, точно речь шла о сделке всей его жизни. Стакан он поставил на столик, и теперь руки ходили ходуном: он то сжимал кулаки, то поглаживал стену, то засовывал пальцы за ремень. На языке жестов, который я изучал на курсе профайлинга, это означало крайнюю степень волнения.

– Ладно, давай обсудим это завтра. Приезжай ко мне в офис, я предупрежу заместителя, чтобы подготовил бумаги. Мне тоже нужно изучить смету. Я уже вложился…

Они ещё обсудили план застройки новых районов и какие-то московские инвестиционные проекты, потом Дьяченко вышел, и видео прервалось.

– Дьяченко решил купить какой-то объект у Полесова?

– Не какой-то, а ту самую стройку, где обнаружили Аню, – пояснила Лена. – Я всё досье твоего брата на Полесова прочитала от корки до корки. У него в нашем городе больше нет объектов. В Рыбинске есть, а у нас – нет. То есть речь тут идёт именно об этой стройке.

Я пощёлкал мышкой, глянул на дату видео и прокомментировал:

– На которой спустя десять месяцев погибла Аня. Интересно. Значит, он там так ничего и не начал делать. Судя по всему, они об этой сделке не сильно распространялись, в деловых кругах не все знали, что Полесов её продал.

– Ладно, будем придерживаться того, что знаем точно. Саша едет на речку, как-то уговаривает Свету уехать с ним. Может, Дьяченко попросил её привезти к нему?

– Куда?

– Надо разузнать, есть ли у него загородный дом или дача. Такие дела обычно решают там. Предположим, он хотел с ней договориться, предлагал денег, а та стояла на своём. В состоянии аффекта Дьяченко мог и сам её задушить или стукнуть.

– Хорошо бы проверить его загородную недвижимость. Гаражи, сарай. Да, уже прошло много времени, но вдруг остались хоть какие-то зацепки? Но для этого нужны показания Анжелы, а она никогда их не даст.

– Если допустить эту мысль, то получается, что у Саши на руках оказалось доказательство вины Дьяченко? Таким секретом, пожалуй, можно и рискнуть. Саша мог получить огромную сумму денег и исчезнуть из страны навсегда. Не знаю, как обо всём догадалась Аня.

– Саше нужен был человек, которому можно доверять. Для страховки. Он уважал Аню и решил, что та не продаст. Может, внушил ей, что так они делают доброе дело: возьмут деньги с Дьяченко, а потом сдадут его милиции, – предположил я.

– Либо его убили, либо ему всё-таки удалось получить какие-то деньги и уехать подальше отсюда.

Теперь сдать Дьяченко милиции становилось нашей задачей. Пора было заканчивать эти игры в прятки с Маслюковым, вернуть диск и рассказать всё, что нам удалось раскопать за эти дни. Пусть поднимают дело Коноплёвой, ищут Александра Турбецкого, а ещё проверяют алиби Дьяченко на день смерти Ани.

Атакующие брови

В моей комнате на кресле сидел Лёвыч. Я узнал его, потому что буквально на днях видел во дворе с Лопатой. Атакующие брови, скошенный лоб… На языке физиогномики это буквально кричало, что с таким типом лучше не шутить: у него пониженный самоконтроль и почти отсутствует рациональность, зато принцип «бей немедля» он исповедует охотно. Сейчас при виде меня Лёвыч даже изобразил какое-то подобие улыбки, которая совершенно не подходила к его насупленной, как при запоре, физиономии.

Думаю, он хотел своим эффектным появлением продемонстрировать, что любая дверь для него – условность. Показать своё превосходство и сразу поставить меня на место. Но меня на место ставить было поздно, я его давно и успешно игнорировал.

Из-за закрытой двери зала доносился вой. Видимо, Лёвыч как-то умудрился закрыть Скалли.

– Какие люди. Что, Скалли, тебя изолировали?

Я приоткрыл дверь и сделал ей знак сидеть тихо. Моя собака поджала хвост и виновато тявкнула.

– Пусть пока посидит. За ногу меня прихватила, – буркнул Лёвыч.

– Она не любит замкнутые пространства.

– Ты так со страхом борешься?

– Как так?

– Ну, трещишь без умолку, – ответил он с полуухмылкой.

– Просто по жизни разговорчивый. Чем обязан визиту?

– Захотелось лично познакомиться. Ты у нас феномен какой-то. Наши говорят, у тебя дар, точнее тебя в морге причину наступления смерти никто не определяет.

– Просто я учусь в медицинском.

– Советую сосредоточиться на учёбе.

– А я тебе советую не залезать в чужие квартиры. Хорошо ещё, что ты с братом разминулся. Он у меня следователем прокуратуры Южного административного округа Москвы работает, явно не обрадовался бы такому гостю.

– Ты меня братом не пугай. Знаю, что ты не захочешь его впутывать. Он по головке за твою самодеятельность не погладит. Видел я, как они с авоськами свалили. На деревню к деду?

– А куда ещё? Лето. Утром покос, вечером надои. То корова опоросится…

– Ты мне по ушам не езди. Что у тебя за интерес в этом деле?

Я вздохнул и прикинул, что юлить и уворачиваться смысла нет. Если этот Лёвыч так прямо об этом спрашивает, наверняка наши телодвижения по делу Ани уже давно засекли. Может, даже знают адрес Анжелы. Теперь нужно ответить как-то так, чтобы от меня отстали. И Лену не впутывать.

– Просто личная история. Девчонка, которая погибла, была моей знакомой.

– Это всё понятно, но чего ты копаешь под торговый центр?

– Так от него всё и потянулось.

– Что – всё?

Я осёкся и сделал вид, что расшнуровываю кеды.

– Ты снова что-то вынюхиваешь. Я хочу знать, что именно.

Терять было нечего, да и я всерьёз не опасался, что Лёвыч что-то сделает мне в моей же квартире. Поэтому я сказал прямо:

– Как устроен рынок секс-услуг, я не знаю, но в торговом центре Дьяченко такие точно оказывали. Это же сфера ваших интересов?

Лёвыч фыркнул:

– Мы работаем только с салонами. Вообще, процесс оплаты своей «безопасности» у них довольно организованный и централизованный. То есть деньги собирают с низов и идут они выше и выше, до самых верхов.

– А дальше? Я чисто для себя интересуюсь…

Лёвыч пожал плечами:

– В каждом районном отделе города есть тетрадка, в которой фиксируют, кто, что и сколько. Получают все: от участкового до самых высоких чинов. За эти деньги тебя не трогают, сообщают о заявлениях в твой адрес, о соседях, которые жалуются, о проверках и рейдах из столицы. Иногда, когда соседи слишком активны в походах в милицию с жалобами, эти заявления показательно отрабатываются, о чём владельцев салона предупреждают.

– Так вот оно что, – усмехнулся я.

– Ага. Вот сидит салон, и все ждут «контрольной закупки», после которой соседи спокойны, а салон через пару дней опять