Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

Я вернулся в текущий момент, когда по ушам резануло моей собственной фамилией. Тогда я встрепенулся, нашёл взглядом правительственную фамильярку и обратился в слух.

— … Степан Кириллович Аляльев и Вадим Игоревич Серебряков совершили настоящий подвиг национального значения, что уже буквально требовало, наконец, воздать всем по заслугам. К чему я и приступаю. Для вручения Императорского ордена Святого благоверного князя Александра Невского приглашается Вадим Игоревич Серебряков!

Оглушительно грянули трубы, я едва сдержался, чтобы не закрыть уши. А опытный Серебряков поднялся на сценическое возвышение, глазом не моргнув. Елизавета Касторовна взяла с белоснежной подушечки, поднесённой специальным солдатом, сверкающий красным и золотым крест — и приколола к фраку. Под гром аплодисментов Серебряков обменялся рукопожатием с фамильяркой и прошёл к кафедре.

— Я горжусь, — рявкнул он, когда стихли трубы и аплодисменты, — той невероятной честью, которую оказывает мне Его Величество, и клянусь впредь не посрамить высочайшего оказанного мне доверия!

Пока Серебряков уходил, я мысленно сократил свою речь раза в четыре. Хорошо, что не меня первым вызвали. Как говорится: «А чё, так можно было?»

Дальше затребовали Стёпу Аляльева, которого тоже удостоили ордена Александра Невского. Затем вопреки логике развития событий, на сцену поднялся его отец. Ему ордена не дали, обошёлся медалью «За усердие к вере и Отечеству». Но Кирилл Тимофеевич если и расстроился, то виду не подал совершенно. С трибуны бодро отчитался о своей готовности всегда и, чуть чего, так сразу.

Дальше пригласили Дилемму Эдуардовну.

— Дилемма Эдуардовна — фамильяр четвёртого ранга, — сообщила всем, кто не в курсе, Елизавета Касторовна. — Однако она, преданно служа патриотическим интересам своего хозяина, также отличилась, и отличие это должно быть отмечено. Награждается медалью «За боевые заслуги».

Диль поправила приколотую к платью медальку, сказала: «Спасибо» — и вернулась обратно.

Мысленно я отрезал от своей речи ещё несколько предложений. Расширяется окно Овертона животворящее. А закон экономии энергии на моей стороне вовсе.

Вернувшись за кафедру, Елизавета Касторовна выдержала паузу и произнесла:

— Приглашаются для вручения наград Александр Николаевич Соровский и Татьяна Фёдоровна Соровская.

Не удержавшись, Танька всё-таки схватила меня за руку, и так, вместе, мы с нею и вышли на сцену под грохот торжественной музыки.

Глава 19

Наши сиятельства

— Полагаю, Александр Николаевич, вечер этот запомнится вам на всю жизнь, — сказал Серебряков, когда я, вернувшись в зал, где продолжал греметь фуршет, осушил бокал воды.

— В этом нет ни малейших сомнений, Вадим Игоревич.

— Какое впечатление произвёл на вас Его Величество император?

— Величественное. Исключительно величественное.

— За это предлагаю выпить вкуснейшей воды.

— Невозможно отказаться. Татьяну не видели?

— Она в том углу, беседует с дамами, верно, не заметила вашего возвращения. О, вот, бежит сюда.

Танька подлетела ко мне, всё так же держа в правой руке саблю с украшенной золотом рукояткой и такими же красивыми ножнами. По клинку, как мы успели убедиться, тянулась гравировка незамысловатого, но приятного содержания: «Александру Николаевичу Соровскому за верную службу Отечеству от императора Российской Империи Димитрия Иоанновича Рюрикова».

«Когда-то моя коллекция началась тоже с именного пистолета, — вздохнул Серебряков. — Высочайшей чести вы удостоились, Александр Николаевич».

— Саша! — Дражайшая супруга вцепилась в мой рукав. — Ну… Ну как?

— Семьдесят, — вздохнул я.

— Что «семьдесят»?

— А что «как»?

— Ой, да фр на тебя! Ну неужели нельзя хотя бы в такое время, на таком… Ой, всё.

Дёрнулась было уйти, но я ловко притянул её обратно, обнял за талию.

— Не дуйся. Всё хорошо. Жить будем.

— Фр, — уже без прежнего запала отозвалась Татьяна. — Я понимаю, что тебе нельзя ничего рассказывать. Просто волновалась очень.

— Нас только что наградами завалили по самые маковки. Ты же не думала, что Его Величество после такого задушит меня струной от фортепиано?

— Саша!

— Александр Николаевич!

Оба-два смотрят на меня с таким выдающимся осуждением, что даже сделалось стыдно.

Церемония награждения нас с Танькой и вправду была из ряда вон. Когда мы вышли (вдвоём, не по отдельности, что уже было необычно), Елизавета Касторовна принялась оглашать наши заслуги. Я бы сказал «зачитывать», но она работала без бумажки, всё добывая из памяти. Не бог весть какой подвиг для фамильяра, конечно, и всё-таки.

— Перечислять то, что совершил в интересах страны Александр Николаевич Соровский, можно долго, однако я сделаю это, чтобы все присутствующие понимали в полной мере значимость этого человека. За ничтожный срок в полтора года он показал выдающиеся результаты в преподавании и применении магии мельчайших частиц, дисциплины, с которой сегодня связываются все помыслы о будущем как нашей империи, так и мира. С помощью этой же магии господин Соровский начал производить новейшего типа светильники, которые уже преобразили Белодолск и скоро преобразят весь мир. Как будто бы этих свершений мало, Александр Николаевич принимал живейшее участие в спасении околдованных Источником людей из деревни Бирюлька. Обезвредил банду магов, ограбивших банк в Белодолске и пытающихся скрыться. При его участии ликвидирован коррумпированный предводитель ещё одного бандформирования, небезызвестный Феликс Архипович Назимов, бывший ректор одной из академий Белодолска. И, разумеется, всемирную известность получил подвиг Александра Николаевича на пароходе «Король морей» — господин Соровский спас пароход от затопления, предотвратив катастрофу, которая, случись она, потрясла бы весь мир.

Я покосился на Таньку. Да, краснеет. Наверное, опять карету вспомнила… Вот так всегда. Нам говорят о великом, а мы помним лишь какую-то ерунду. Послушать эту Елизавету Касторовну, так я какой-то супергерой, у которого день начинается с подвига, Капитан Российская Империя. А по факту, что я делал? Да ничего. Читал книжки, гонял чаи и кофии, а заодно прилагал все усилия к тому, чтобы всё так и оставалось. Банду грабителей обезвредил… Давайте уж откровенно: не обезвредил, а спас. Кабы мы с Танькой по чистой случайности туда не заехали — эта банда самоликвидировалась бы. А спрятанных в подполе учёных нашли бы сменщики.

— И, наконец, немалая роль в победе над опаснейшей тульпой!

Я думал, что фамильярка закончила, однако она, как выяснилось, только начала.

— Вы могли подумать, что я закончила, однако я только начинаю. Александр Николаевич первым в мире начал применять магию мельчайших частиц для лечения и добился выдающихся успехов. В частности, он не только спас от смерти белодолского прокурора Фадея Фадеевича Жидкого, но и излечил его от врождённого недуга, отравлявшего ему существование.

Ну да, Старцева упоминать как-то неприятно, а того мужика, который об бордюр головой брякнулся — несолидно. Господин Жидкий — самый презентабельный кейс в моём портфолио. Был, правда, ещё Барышников,