Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

— Н-да, — прищёлкнул языком Кирилл Тимофеевич. — Сумма за месяц набегает изрядная.

— Это при круглосуточном освещении, — красивым оперным басом сообщил бригадир.

— Вечно ты, Денис Пантелеич, перестраховываешься. Вот, понимаете, имеет обыкновение сперва напугать человека страшной суммой, а потом у него на глазах поделить её на два, а то и на четыре. Мошенник.

— Я честнейший человек.

— Ну да, ну да. Две недели? Двух недель нет, Денис Пантелеевич, есть пять дней.

— Никак невозможно.

— Денис Пантелеевич!

— Попробовать можно, конечно…

— Начнёмте с основных и самых больших помещений. Актовый зал, столовая, спортзал. Если руки останутся — пусть займутся коридорами. Вестибюли потом. Не думаю, что государь будет заходить в каждую аудиторию, так что их мы оставим напоследок. Кабинеты уж вовсе напоследок. Впрочем, насколько я знаю жизнь, у нас даже до аудиторий не дойдёт, если в пять дней не уложимся.

Тут я его подозрения полностью разделял. Едва лишь его величество уедет, денег хватятся. Поэтому жизненно важно их все успеть потратить и предоставить чеки с честным выражением лица.

— Александр Николаевич, вам тоже придётся поработать.

— Никогда!

— Необходимы ал… Эм… Осветительные элементы большого размера, для больших помещений.

— А, это без проблем, сделаю. Я-то думал, правда работать придётся.

За всеми этими хлопотами волноваться по поводу грядущего визита как-то не получалось. Нет, я честно пытался. Вот, например, сяду у себя в кабинете, налью чашку кофию, запущу шоколадный фонтан и только-только соберусь начать волноваться — как стук в дверь и приходит, например, Диана Алексеевна жаловаться на императора, как сейчас. Ничего не попишешь, приходится вздыхать и откладывать волнение до вечера.

А вечером приходишь домой — там трагедия: Прощелыгина потеряли. Даринка взялась помыть аквариум, освободила его и даже аккуратно переложила купюру с Акакием на стол. Но тут как раз вернулась Танька и не глядя бросила на стол с деньгами сумку. Очень удивилась, когда к столу с диким рёвом бросилась Даринка.

Возвращаюсь я, значит, а дамы ползают по полу с увеличительным стеклом, одним на двоих. Я сначала думал, это какая-то новая интересная игра, а выяснилось — трагедия. Пришлось звать Диль. Она мигом нашла Акакия, он, оказывается, улетел аж на подоконник и счастливо приземлился в горшок с алоэ. Выжил и даже не пострадал, но докричаться до хозяев не сумел и благоразумно оставался на месте, понимая, что если предпримет попытки добраться до стола самостоятельно, то его могут или по дороге затоптать, или на столе окончательно размазать.

Впрочем, он не то чтобы совсем без дела сидел — силой мысли заставлял алоэ помахивать листьями, или что там у него. Никто на это не обратил ни малейшего внимания, а на более внятный сигнал SOS Акакия не хватило.

Диль я выдернул с футбольной тренировки, на которой она показывала мастер-класс по работе в защите. Боря Муратов пробил из центра зала по воротам противника, Диль отважно прыгнула наперерез мячу, планируя взять его на грудь (этот её приём парням почему-то особенно нравился, и они охотно исполняли высокие удары). Но приземлилась она уже в гостиной на пол и спокойно спросила, чего угодно хозяину.

Мяч же, не встретив ожидаемой преграды, полетел прямиком в ворота, на которых стоял Стёпа. Стоял не в том углу, в который летел мяч, и потому предпринял активность. Может, подсознательно хотел выполнить то, что не успела Диль. В общем, прыгнул не глядя в сторону и головой врезался в штангу.

Тем же вечером раздался звонок в нашу дверь. На пороге стоял грустный-грустный Кирилл Тимофеевич Аляльев с бутылкой сливового сока в одной руке и коробкой с пирожными в другой.

И опять у меня не получилось поволноваться. Вечер вышел из рук вон странный. Впрочем, Кирилл Тимофеевич хорошо вписался. Для начала пирожные расположили к себе Даринку. Потом очень удивившаяся визиту Танька прониклась проблемами визитёра и выразила искреннее сочувствие. Выпили по капельке сливового сока на сон грядущий, повздыхали, порадовались, что в академии скоро будет светло и современно. А потом я лёг и выключился моментально.

— Волнуетесь? — спросил меня на следующий день Серебряков, заглянув ко мне в кабинет. — Понимаю, я тоже волновался, когда меня должны были представить Его Величеству. А впрочем, встреча с Его Величеством — это каждый раз повод чувствовать себя несколько взвинченным.

— Какой он хоть?

— О! Великий человек. Ве-ли-чай-ший! — поднял палец Серебряков. — Один из самых невероятных людей, что я когда-либо… Впрочем, лгу. Что значит, «один из»? Самый невероятный!

— Никаких портретов, никаких описаний аж с восемнадцатого века…

— И правильно. Его величество не посещает массовых мероприятий, он предпочитает общаться с каждым нужным человеком отдельно.

— Но всё же, вы бы могли его описать?

— Зачем вам?

— Подготовиться морально…

— К такому нельзя подготовиться, Александр Николаевич. Это похоже на Страшный суд. Человек приходит на этот суд всё равно что голым, он ничего не сумеет скрыть, весь будет виден насквозь.

— Ужасы какие…

— Вам положительно нечего бояться. Встреча эта принесёт вам одни лишь только преимущества.

— Это хорошо. Я люблю преимущества.

— Я буду вас сопровождать во время всей церемонии.

— Что за церемония?

— Ах да, я не сказал? — Серебряков хитро прищурился. — Нас с вами наградят. И господина Аляльева.

— Старшего?

— Младшего! Речь идёт о победе над тульпой.

— Нехорошо. Старший, вон, целый город осветил…

— Насчёт старшего мне ничего не известно. А от вас, Александр Николаевич, особенно просят присутствия Дилеммы Эдуардовны.

— Эм…

— Фамильяр четвёртого ранга — редкостное диво, посмотреть всем будет любопытно, кроме того, основная заслуга в победе над тульпой принадлежит ей.

— Это всё понятно, но я несколько удивлён. Всю дорогу вроде бы к фамильярам отношение — как к рабочим инструментам, даже не как к домашним животным. И вдруг — требование присутствовать на церемонии.

— Ваша правда, Александр Николаевич, я и сам этому изумился. Но — вам несложно, а людям приятно. Нет ведь уже никаких причин отказываться?

— Да вроде бы нет…

— Тогда Дилемме Эдуардовне требуется подыскать подходящее случаю платье.

— Ну вот, опять хлопоты! Когда же мне волноваться-то, Вадим Игоревич?

— Так перепоручите это супруге и волнуйтесь себе на здоровье. В конце-то концов, какой от мужчины прок при выборе платья?

— А вот это, Вадим Игоревич, как вы любите говорить, ваша правда.

К тому моменту, когда поезд, везущий императора, остановился на станции Белодолск, город сиял. С мостовых соскребли снег, камни начистили щётками до блеска. Всех бездомных переловили и расселили по тюрьмам и баракам. Бродячие животные забились по подвалам и прятали морды в смятенье между ног. Привлёкший