Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

Закрыв глаза, я рухнул на колени. И в этот момент Диль, подбросив мяч, врезала по нему ногой. Мяч, как потом рассказал восхищённый Стёпа, с воем ветра пронёсся через половину зала и врезался не ожидавшей такой атаки тульпе в лицо. Уродливая старуха, которая для Стёпы до последнего оставалась прекрасной дамой, от удара перекувырнулась в воздухе и рухнула носом в пол. После чего даже для Стёпы перестала быть красавицей, и его вырвало — сказалось сильнейшее нервное перенапряжение последих минут.

Ну и, разумеется, в этот момент в зал ворвался магический спецназ. О чём они подумали, увидев, как я поклоняюсь трупу старухи и блюющему Степану Кирилловичу, никто так и не узнал. Потому что это был очень воспитанный магический спецназ.

Глава 16

Круги жизни

— Господа! — провозгласил я, окинув взглядом собравшихся в зале парней, облачённых в одинаковые абсолютно майки и шорты. — Прошу вас всех понять ряд вещей, которые будут иметь значение архиважнейшее. То, с чем вам придётся работать, только выглядит, как симпатичная девушка, ваша ровесница, которая, быть может, даже моложе вас. На самом деле это — один из сильнейших духов, существование которых возможно в нашем мире. Навредить ей вы не сможете при всём желании, за это не беспокойтесь. Однако имейте в виду, что лучше всего будет ограничить общение исключительно тем процессом, ради которого вы все тут собрались. Потому как даже это — нечто беспрецедентное абсолютно и неизвестно, к чему может привести.

— Да, господин учитель! — отозвался хор.

— Поскольку она — не человек, её представления о возможностях человеческого тела очень и очень условны. Бить и калечить вас непосредственно своими действиями она, разумеется, не станет, однако и вы старайтесь соизмерять свои возможности с тем, что она от вас будет требовать. Если зайти слишком далеко, то вместо того удовольствия, которое вы, вне всякого сомнения, надеетесь получить от процесса, будут травмы… в лучшем случае.

— Да, господин учитель!

Их глаза горели, им не хотелось слушать скучную технику безопасности, а хотелось приступить уже к самому процессу. Но я упрямо продолжал:

— Кроме того, она может внезапно исчезнуть. В любой абсолютно момент, хоть на середине фразы. В случае, если такое произойдёт, вы поступаете в безраздельное распоряжение Ивана Гермогеновича.

Иван Гермогенович, учитель физукультуры, облачённый в такую же майку и такие же шорты, как у всех остальных, мужественно кивнул. Лицо его было хмурым, он не очень радовался ответственности, однако перспективы перевешивали возможные риски.

— Ну и самое главное, — вздохнул я. — Понимаю, говорить глупо, вы здесь все люди образованные, да и не допустит она такого, но на всякий случай: не предлагайте ей еду. Никогда.

— У нас запрещено приносить еду на занятия, Александр Николаевич.

— И это весьма мудро, Иван Гермогенович. Что ж, неогранённые алмазы, не буду долее красть ваше время. Дилемма Эдуардовна, приступайте.

Диль — разумеется, в чёрных шортах и белой майке — выступила вперёд. Она поставила мяч на середину зала, выпрямилась и дунула в серебристый свисток, висящий на шнурке у неё на шее.

— Начнём урок!

* * *

Да, с тех пор, как мы коллективными усилиями повергли тульпу, утекло некоторое количество воды. Академию открыли буквально через пару дней. Могли бы мурыжить месяц, но когда мы со Стёпой вышли на улицу, таща на себе Серебрякова, как изрядно перебравшего товарища из кабака, на нас налетели кешины сотрудники. Мы, разумеется, рассказали всю правду, и уже на следующий день газета «Лезвие слова» вышла с передовицей: «Такому учителю можно смело доверить своих детей!»

Дальше рассказывалось, как я, держа в одной руке Серебрякова, а в другой Аляльева, ворвался в академию и двумя названными орудиями поверг такую тварь, с которой не сумела бы справиться целая армия боевых магов.

Что ж, в последнем статья не лгала. Нам действительно посчастливилось одолеть невероятно опасное существо, к противостоянию с которым магический мир был попросту не готов. А уж про мир не магический и говорить нечего. Разумеется, вряд ли бы дело дошло до мирового уровня, собственно, даже за пределы Белодолска вряд ли бы всё вышло. В крайнем случае, как мне потом объяснил Вадим Игоревич, при помощи моего же Источника шарахнули бы так, что город смело бы с лица земли. Ну или хуже того — пришли бы ко мне же с требованием устроить бомбу, подобную той, которую по случайности взорвали у себя британские мелкочастотники. И в том, и в другом случае никакой радости по поводу победы бы не было. Поэтому действительно великое счастье, что нам удалось обойтись столь малой кровью (я рассёк Серебрякову затылок ударом бинокля).

Мы ожидали, что с победой над тульпой все её «марионетки» сразу придут в себя, как в кино. Однако этого не произошло, что, в общем, логично. Ведь тульпа воздействовала не ментальной, а иллюзионной магией. Создавала столь мощное воздействие, что в мозгу мгновенно устанавливались прочнейшие нейронные связи. И трое иллюзионных магов, и Серебряков, и Леонид — все продолжали рваться к своей возлюбленной, отказываясь понимать, что её уже не достичь. Потребовались операции на мозгах. Пять штук. Да-да, всё по старой схеме: менталист, коллега Вадима Игоревича, Анна Савельевна для визуализации, Диль для аналитики, маг-целитель для одобрения и я для всего остального. Уже об этой неделе можно было написать роман, но к чему тратить чернила на то, что и так понятно.

Пока пострадавшие лечились, Стёпа разболтал по секрету всему свету, как Диль вырубила тульпу, и у неё — у Диль — собралась кучка фанатов. Ну, они полагали себя фанатами футбола, но здесь я, беря на себя функции циничного Леонида, который пока не в форме, вынужден был заметить, что не верю. Всё-таки тоненькая девушка в очках, с фиолетовыми волосами, способная одним ударом уничтожить опаснейшее чудовище, да к тому же произведшая этот удар футбольным мячом — это ого-го для любого мальчишки в возрасте до тридцати лет и даже старше. Однако у меня не просили психоанализа, у меня просили Диль в качестве тренера. Меня заверяли, что хотят собрать команду и надрать задницу академии на Побережной, потом выйти на краевой уровень, дальше — на страну и когда-нибудь, чем чёрт не шутит, выбить аргентинцев с вершины футбольного Олимпа.

Я решил уступить. Даже не выторговал себе никаких преимуществ. С кем было торговаться-то? Инициатива исходила от учеников. Фёдор Игнатьевич, узнав о моём решении, схватился за сердце, мне же ещё пришлось его убеждать, что ничего страшного не случится. Единственный, кто,