Патруль 6 - Макс Гудвин

— Тиммейт, — сказал я. — Веди меня так, чтобы никто не заметил. Просчитай средний круг караула.

Я спрятал MP5 за спину чтобы не мешал карабкаться. Поправил рюкзак, чтобы тот не болтался, и двинулся обходить дом в тенях с удобной к дереву стороны.

В голове всё еще тикал таймер моей операции, охранник на входе на территорию хватится своего напарника, и поднимет тревогу, а значит сильно затягивать нельзя. Но вот перед моими глазами я лицезрел как двое караульных встретились у той самой пальмы, постояли, поболтали и снова пошли в разные стороны.

Бля… Уволят из ОЗЛ пойду писать тактику охраны особо важных объектов, в тропическом климате, глазами русского диверсанта, стану супер популярным у крупных наркобарыг. Шучу, во-первых с ОЗЛ не увольняют живых, а во-вторых, у тварей не должно быть и шанса против хорошего парня.

И я тихо сделал первый шаг на освещённый газон из темноты. Эдгар, готовь еще 50 косарей, голова твоего врага идёт к тебе своим ходом!..

Глава 17

Гран-при

Эти двое разошлись и как настоящие мужчины шли и не оборачивались, а я уже слышал в своём наушнике голос Тиммейта:

— Обхвати пальму руками, а ноги стопами упирай в ствол. И, перехватываясь руками всё выше и выше, толкай себя ногами вверх. Это самая быстрая техника подъёма, способная при должной сноровке влезть на верх за полминуты.

— При должной сноровке говоришь?.. — протянул я, подкрадываясь к пальме.

«И рыбку съесть и на пальму влезть», — додумал я мысль, делая так, как мне было сказано, хотя Тиммейт и подкорректировал меня.

— Стопами сбоку обхвати, слева и справа, а руками обними. Руки держат тело, чтобы оно не упало назад, а ноги толкают его вверх.

И я лез, потому как больше ничего не оставалось, грустно шутя в своей голове, что слишком уж часто мне приходится лазить по деревьям. Но надо сказать, что без экипировки это делать легче. Однако сейчас на мне не было перчаток, а пальма была скользкая, а наверху, как назло, не было ярмарочных сапог, как мотивации меня — родимого. Зато была мотивация снизу в виде двух караульных, которые пойдут на ещё один круг и увидят мою некамуфлированную нижнюю половину. Что в какой-нибудь Голландии, может, и считается нормой, а у нас, у русских, законом запрещено. И я взобрался наверх, ощущая тот самый попутный ветер, о котором говорил Тиммейт, и, принялся раскачивать пальму, смотря на сидящую вдали фигуру снайпера.

И вот наконец, когда амплитуда была для меня приемлемая, а наклон правильный, я оттолкнулся, полетев на крышу, стараясь приземлиться как можно тише, и залёг. Из неровностей на крыше была лишь будка для спуска в дом и вертолёт, и, приподнявшись, я отошёл в сторону так, чтобы, если даже снайпер обернётся, он меня не увидит. Хотя тут наверху было уже не так освещено, как по периметру. А я продолжал красться сквозь эту темноту. Попутный ветер, о котором говорил Тиммейт, дул мне в левый бок, сдувая дым от сигареты снайпера вправо. Снайпер с сигаретой, сидящий на стуле, который смотрит на фасад здания, — настоящая находка для снайпера противника. Огонёк сигареты виден за полкилометра. Может, курит в кулак? С моей стороны не замтно. А мне обещали людей с боевым опытом, не то чтобы я был шибко против… Шаг за шагом я шёл к дорогой мне спине, и когда оставалось пара метров, я замер, прислушиваясь. Снайпер даже не шелохнулся. Сидел, расслабившись, положив локти на колени, и лениво попыхивал сигаретой. Баррет стоял рядом, прислонённый к парапету, — большой, красивый, тяжёлая смертоносная игрушка, которая сейчас была бесполезна для своего хозяина.

Я шагнул вперёд. Нога ступила на ребро стопы, плавно и без шума. Руки уже сами знали, что делать: левая пошла вперёд, чтобы закрыть рот, а правая — к горлу. В диверсионных нормативах это называется «снятие часового» и отрабатывается до автоматизма. У меня этот автоматизм был сбит тем, что в наличии был не стандартный нож, а японский меч. С одной стороны, техника та же, а с другой — длина разная, и тут будет всё в крови, плюс можно порезаться самому. Да и не пригождался норматив мне нигде, почти, за две жизни — вот первый раз. Поэтому от идеи зарезать снайпера-курильщика вакидзаси я отказался.

Последний метр. Я уже чувствовал запах его сигареты с ноткой гвоздики.

И тут снайпер, словно что-то почуяв, начал поворачивать голову. Наверное, тень мелькнула или ветер донёс мой запах. Но было поздно.

Моя левая ладонь резко закрыла ему рот, задирая голову вверх и назад, открывая шею. А вторая рука обвила его шею, сдавив, и, конечно же, я не покойный Сидоров, но удушающие я знаю тоже неплохо. И, повалившись назад, я обхватил его ногами, стискивая в захвате горло.

Тело дёрнулось, выгнулось дугой на мне и обмякло. Сигарета выпала из пальцев, описала искристую дугу и погасла, ударившись о бетон.

Я аккуратно опустил тело на крышу и прислушался, переведя дыхание. Вертолётная площадка чуть подсвечивалась и была слева, будка с лестницей в дом — справа. Баррет сиротливо стоял на его позиции.

Далее был мой спуск в дом, такой же тихий, по винтовой лестнице с крыши, и, выглянув с тёмной лестницы в светлый коридор второго этажа, я столкнулся с двумя караульными автоматчиками и другой сложной задачей: где именно сейчс искать босса?

— Тиммейт, — шепнул я, наблюдая двоих с автоматами, сидящими у одной из дверей, — Где цель?

Хотя я уже примерно знал: у «левых» дверей двух боевиков не выставляют. Возникла пауза, а потом в наушнике зашуршало:

— Облетаю дом по периметру. Сканирую второй этаж. Там много окон, но половина затемнена. Вижу!

В возникшую паузу я замер, считая удары пульса.

— Нашёл. — В голосе Тиммейта прорезалось удовлетворение. — Угловая комната с выходом на террасу. Там один человек сидит в кресле, перед ним мониторы. Это и есть наша цель. Других приближённых к нему нет. Все остальные на первом этаже.

— Точно он? — уточнил я.

— Совпадение — 73%.

— Ну, ничего страшного, если это не он, — прошептал я, поднимаясь на крышу обратно и подходя к тому месту, где была условленная терраса, а по сути широкий