Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

Опасность когнитивных ловушек. Члены команды могут незаметно начать забывать о миссии и погружаться в отдых.

Вмешательство преступных группировок. Если вторая гипотеза найдет свое подтверждение, то преступники могут пытаться нейтрализовать вмешательство в «естественный процесс» и поспособствовать ликвидации команды.

⚠ Подсказка: использование защитных фильтров в дыхательных системах может помочь снизить воздействие атмосферы, но они не защитят от психологического эффекта окружающей среды.

⚠ Помните: любая ошибка может привести к потере контроля над ситуацией. Если команда задержится слишком долго, она рискует забыть о миссии и остаться на Эйфории до полного опустошения счетов.

Таллула щелкает пальцами:

— Мои молитвы были услышаны! Это не испытание, а подарок! Я давно хотела побывать на Эйфории, но у родителей на это какой-то нюх. Не успевала я подумать о планах на уик-энд, как они запирали меня в комнате, чтобы я не спустила все деньги на развлечения.

Акоста бормочет:

— Я бы тебя тоже заперла… — Повысив голос, она на полном серьезе предлагает: — Оставим ее в шаттле?

— Эй! — возмущается Таллула.

Лэм примирительно вскидывает ладони:

— Никто никого не запрет. Но давайте договоримся — если у кого-то сорвет крышу от эйфории, он не обидится, что мы вернем его в шаттл. Идет, Таллула?

— Да вы насмехаетесь надо мной! — дуется она.

Лэм и Акоста обмениваются улыбками. Когда они успели спеться? Может, в этой реальности он признался ей и успел заручиться ее поддержкой? А что, Акоста больше подходит для свержения руководства, нежели я.

— Обсудим план? — громко предлагаю я, заставляя эту парочку оторвать взгляды друг от друга. — Я могу взять на себя пробы воздуха.

Лэм кивает:

— Точно, ты же ксеногеолог, это по твоей части. Справишься?

— Да. Мне нужен атмосферный анализатор с трехступенчатой системой фильтрации, пробирки со стабилизирующими реагентами и портативный анализатор.

Что ж, лекции Газоллы Карлуш не прошли даром.

— В таком случае предлагаю разделиться, — продолжает Лэм, — Тальма и Яичница анализируют пробы воздуха, Акоста и Таллула займутся изучением влияния атмосферы на отдыхающих, а я тем временем попробую выяснить, есть ли следы стороннего вмешательства в работу нанороботов, — заключает он.

— А если мы забудем о миссии? — уточняет Акоста, сложив руки на груди. — В условиях четко сказано: мы можем угодить в когнитивную ловушку.

— Будем держать друг друга в тонусе, — предлагает Лэм. — Если кто-то из нас начнет терять рассудок, остальные должны это заметить и вытащить.

— Легче сказать, чем сделать, — Таллула нервно теребит прядь волос. — Допустим, мы все погружаемся в эйфорию одновременно, и никто не замечает изменений?

— Кодовая фраза? — предлагаю я.

Все поворачиваются ко мне. Лэм скептически хмурится:

— В мультивселенной нам это не помогло. Альтернативный Лэм подслушал стишок и выдал себя за меня.

— Но здесь все иначе. Нам нужно что-то выбивающееся из общей атмосферы эйфории, — поясняю. — Например, если кто-то произносит «Тушеные почки», значит, он еще в здравом уме.

Таллула морщится:

— Почему именно «Тушеные почки»?

— Потому что они отвратительны, — пожимаю плечами.

— Поддерживаю, — соглашается Акоста.

Лэм задумчиво кивает:

— Хорошо, кодовая фраза есть. Если кто-то ее слышит, но не понимает, о чем речь, значит, его уже накрыло. В таком случае команда должна немедленно отходить к шаттлу.

Спустя три часа мы загружаем оборудование и проверяем дыхательные фильтры. Вскоре наш шаттл начинает снижение, входя в мягкие слои атмосферы Эйфории.

Когда мы выходим наружу, мир вокруг кажется идеальным.

Небо — сиреневый бархат с золотыми облаками. Свежий приятный ветерок разносит сладковатые ароматы. Кажется, это ваниль, кокосовая стружка и корица.

— Ой, смотрите, сахарные бабочки, — выдыхает Таллула, оглядываясь. — Мыльные пузыри!

Я напрягаюсь. Защитные фильтры не особо помогают от воздействия атмосферы. Возможно, с момента оформления испытания, ситуация усугубилась.

— За работу, — напоминаю я, доставая из чемоданчика пробирки.

Лэм уходит в сторону бара, Акоста и Таллула растворяются в смеющейся толпе магеллановых карликов и штриззингов. Судя по доносящейся электронной музыке, в той стороне мощный рэйв.

Я достаю анализатор и начинаю забор проб, но через несколько минут замечаю, что забыла, зачем мне это нужно.

Мимо меня, жужжа, пролетает розовая пчелка из сахарной ваты. Она оставляет за собой легкий шлейф жженого сахара и клубники.

Как же тут хорошо… Если существует Рай, то это он и есть.

«Тушеные почки», — всплывает в голове.

Моргаю, мгновенно приходя в себя.

Вот черт, это будет сложнее, чем я думала.

Пытаюсь сосредоточиться на анализе, но мысли утекают и пускаются в хаотичный пляс.

— Тушеные почки, тушеные почки…

Приходится бубнить кодовую фразу, не замолкая, чтобы не позволить себе расслабиться. Пальцы дрожат, когда я запечатываю последнюю пробирку с пробой воздуха. Если бы не кодовая фраза, я бы, возможно, уже сидела в одном из роскошных ресторанов или отрывалась в клубе, полностью забыв о цели своего пребывания.

— Попробуй комментировать свои действия, — советует Яичница, наблюдая, как мне тяжко работать в таких условиях.

Вздохнув, бормочу:

— Сейчас мы будем делать экспресс-проверку. Для этого я вбиваю в портативный анализатор параметры исследования: базовый состав воздуха, концентрация психотропных веществ, примеси и искусственные добавки, наночастицы.

Трюк срабатывает. Пока я говорю, в голове проясняется и мысли не убегают друг от друга, а цепляются одна за одну, как обезьянки.

— Выявлены соединения, вызывающие аномальную эйфорию. Для дальнейшего исследования нам понадобится атмосферный анализатор.

Яичница сканирует полученные данные:

— Вероятность естественной мутации атмосферы 7 %. Вероятность искусственного вмешательства 82 %.

В этот момент кто-то кладет руку мне на плечо. Я резко оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Акостой. В ее помутневших глазах засела странная мечтательность, губы растянуты в блаженной улыбке. Кажется, она больше не с нами.

— Акоста?

— Ты когда-нибудь думала, — произносит она медленно, смакуя каждое слово, — что все это соперничество… бессмысленно? Зачем нам все это нужно? Почему мы сами усложняем себе жизнь, когда можем брать от нее все и радоваться. — Она хихикает и протягивает невпопад: — Лосось… Красивое слово, правда? Такое певучее. Лосось… Только вслушайся!

Черт.

Она начинает кружить на месте, пританцовывая, как балерина:

— А давайте все нарядимся лососями и станцуем танец маленьких лосей…

— Может, маленьких лососят? — беззлобно подсказывает Таллула.

— Скорее, мальков, — поправляю ее.

Таллула с усмешкой косится на Акосту, пытающуюся сделать пируэт с грацией настоящего лосося.

— И этот человек собирался запереть меня в шаттле, — качает она головой. — Она такая смешная, когда немножко не в себе. Кто-нибудь брал с собой проектор-голограф? Давайте снимем с нее голограмму и покажем, когда вернемся.

С укором цокаю языком. Все это было бы забавно, если бы не тот факт, что каждый из нас может оказаться на месте Акосты. Яичнице придется справляться со всеми