Академическая станция Пульсар. Испытание Плеяд - Анна Кейв

Пираты одобрительно гудят. Свобода. Хорошее слово. Вот только для них оно означает вседозволенность и чужие жизни, которые можно продавать и покупать.

Кто-то из пиратов насмешливо шипит:

— Да пос-с-сле Пульс-с-сара у тебя, поди, даже инс-с-стинкты пропали! Как ты нас-с-с нашел-то, кадет?

Лэм пожимает плечами.

— Знал, где искать.

И снова этот смех. Внутри меня закипает ярость. Он нас предал, заманил в ловушку, и теперь развлекается!

Я едва сдерживаю желание ворваться и схватить Лэма за шкирку. Потребовать объяснений. Но в таком случае меня вернут обратно в камеру и найдут остальных. Узнав об умениях Яичницы, ее просто отключат. Уж Лэм позаботится об этом. Удивительно, что он не подумал об этом раньше. Наверное, встреча с друзьями-пиратами и пойло из бутылки затмило ему разум.

В тот момент, когда я уже хочу развернуться и пойти искать остальных, мы с Лэмом пересекаемся взглядами. В его глазах отражается смесь недоумения и некой… досады? Или это мне кажется? Лэм делает едва заметное движение — опускает руку и встряхивает ее, скрещивая пальцы. Это знак?

Меня прошибает холодный пот. Что это было? Предупреждение? Приказ бежать?

Пираты ничего не заметили. Они продолжают гоготать, делиться воспоминаниями о последнем налете, спорить, кто взял больший трофей. А Лэм… Лэм снова расслабленно откидывается на спинку кресла, словно ничего не произошло. Только глаза чуть прищурены.

Я замираю, удерживаясь от порыва броситься к своим. Нет, пока рано. Надо понять, что происходит. Если Лэм действительно предатель — меня ждет капкан. Если нет… тогда, возможно, у меня есть шанс узнать его настоящую цель.

Лэм делает еще глоток из бутылки, криво ухмыляется пиратам и, словно невзначай, говорит:

— Да уж, скучал я по вам, ребята. И по нашему кораблю… Пойду пройдусь. Кому-нибудь принести еще выпивки?

Иквицы согласно выбрасывают языки. Лэм неторопливо поднимается и вместе с Зуви направляет ко мне. Я отскакиваю и вжимаюсь в стену, надеясь, что меня не успели заметить.

Как только он выходит, непринужденная улыбка смазывается с его лица. Лэм хватает меня за руку и тащит обратно. В сторону камер.

— Пусти, — шиплю я, пытаясь вырваться. Его пальцы впиваются сильнее.

— Тальма, Тальма, Тальма… — качает он головой. — Ты слишком любопытная. Когда-нибудь тебя это погубит.

— Угрожаешь? — дерзко вскидываю подбородок.

— Дружески предупреждаю, — цедит Лэм. Оглядевшись, он открывает одну из гермо-дверей и запихивает меня внутрь. Оружейная. Скрестив руки на груди, он требовательно спрашивает: — Много успела подслушать?

— Достаточно.

— Достаточно для чего?

— Чтобы понять, кто ты на самом деле!

— И кто же?

Секунду смотрю на него в растерянности. Он издевается?

— Космический пират.

Лэм усмехается краем губ. В его взгляде сверкает что-то похожее на боль — давнюю, но все еще ноющую.

— Слушай сюда, — торопливо начинает он, облизывая губы в точности как иквиц. — Когда-то я был счастливым мальчишкой, у которого были мама и папа. Они верили, что работают на благо всей галактики. Они верили в Конклав, в его миссию, в справедливость. А потом Конклав предал их. — Лэм делает паузу и сжимает кулаки. — Скажи, тебе никогда не казалось странным, что только другие расы получают грант на Пульсаре? Что в Плеядах нет ни одного испытания, связанного с Землей, хотя на ней много проблем, которые мы могли бы решить? Почему среди участников только два представителя других рас?

— Я… я не задумывалась об этом, — признаюсь я. А ведь и правда, почему ни одно испытание, ни один дополнительный квест не затрагивает проблемы Земли? Нашей планеты. Почему миротворческие миссии направлены на помощь другим цивилизациям и расам, но не своим же людям?

Лэм видит мое смятение и продолжает:

— Конклав считает Землю бесперспективной. Для них она — отсталый мир, жалкая планетка на задворках Вселенной. Земля для них просто удобный резервуар ресурсов и рабочей силы. Так было всегда, Тальма. Всегда.

— Но как это связано с пиратами? — шепчу я, все еще не понимая, куда он клонит и к чему весь этот рассказ. — Что с твоими родителями?

— Когда-то у Конклава было соглашение с правительствами сильнейших и богатейших государств на Земле. Была создана космическая Программа, в рамках которой все ресурсы шли на обеспечение нужд Конклава, чтобы политика вышла на межгалактический уровень. Все это продолжалось не год и не два, ушли десятилетия, чтобы упрочить свое место во Вселенной. К тому времени, как Конклав достиг своей цели, Земля была истощена. И вот тогда-то, согласно космической Программе, Конклав должен был отдать долг Земле и помочь ее восстановить.

— Но они этого не сделали, — ошеломленно бормочу я. Лэм судорожно кивает:

— Конклав нарушил соглашение и уничтожил всех, кто о нем знал. Мои родители узнали об этом из засекреченных архивов. Они пытались раскрыть правду, но их арестовали и отправили в межгалактическую тюрьму для политзаключенных. — Он нервно сглатывает и отводит взгляд в сторону. Потухшим голосом он продолжает: — Мне было восемь. Конклав собирался избавиться и от меня, но не знал, как — доставить на Землю и определить в детский дом или ликвидировать. Я не стал дожидаться их решения, и проник на космический корабль. Мой побег удался. Но по пути в неизвестность корабль захватили пираты. Те самые, с которыми ты уже имела честь познакомиться. Только тогда капитаном был Мисске.

— Мисске?!

Лэм шумно выдыхает, погружаясь в воспоминания.

— У них есть кодекс чести. Детей они не трогают. Когда я рассказал, кто я и почему скрываюсь, Мисске оставил меня. Он дал мне свою фамилию и изменил имя.

— Изменил имя? Тебя зовут не Лэм?

— Ламизар. Ламизар Эспече. Но из-за Конклава я уже больше десяти лет ношу имя Лэм Саес. — Он пожимает плечами и невесело улыбается: — Мне уже никогда не стать Ламизаром Эспече. Тот мальчик для всех погиб.

— Значит, ты…

Он перебивает меня:

— Мисске отошел от дел и занялся лавкой. Он хотел воспитать меня честным человеком, считал, что ребенку не место среди пиратов.

Я невольно ухмыляюсь, хотя его история не располагает для шуток:

— Не очень-то у него это получилось.

— Он правда старался, — грустно заверяет Лэм. — Мисске хотел стать для меня приемным отцом, дать дом, обеспечить безопасность и будущее. Там же на Кибер-рынке я нашел Зуви. И все шло неплохо, пока… Я стал подростком и отбился от рук. Ну не мог я просто забыть о родителях, понимаешь? Я пытался добыть информацию на черном рынке, водился с контрабандистами и пиратами, в четырнадцать примкнул к бывшей команде Мисске и два года не появлялся на Кибер-рынке. Я