Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд

повторял поначалу. Память реципиента иногда выдает такое… Эх, наши столичные барышни никогда не были особами целомудренными. Так это вы еще с обстановкой русского Декаданса незнакомы. Наркотики, поэзия, свободная любовь, торгаши тем временем устраивали в ресторациях целые оргии и танцы с цыганами.

«Россия, которую мы потеряли».

Ну вот и нужный мне дом. Правительственный, второй лидер в партии уже не живет в Кремле. Лучшие качества сильного человека ярче всего проявляются в экстремальной ситуации. Вячеслав Молотов оказался именно таким. В первые часы и дни войны Сталин был буквально раздавлен случившимся. Выступать перед советским народом он категорически отказался. Все остальные члены политбюро, привыкшие беспрекословно починяться вождю, стали спихивать эту обязанность друг другу. И тогда, в эти роковые для страны часы, ответственность принял на себя Вячеслав Молотов. 22 июня его взволнованный голос звучал по всем радиостанциям страны. Он даже заикаться перестал, закончив свою речь словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»

На пятый день войны 27 июня немцы были уже в Минске. Западный фронт разваливался. Связи с войсками не было. Сталин наорал на Жукова. Жуков, по свидетельству Микояна, «буквально разрыдался и выбежал в другую комнату». Молотов вышел за ним и смог успокоить начальника Генштаба РККА. За это время Сталин психанул и уехал на дачу. Уходя, он бросил поразившую всех фразу:

«Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это просрали…»

Это было похоже на шок. И снова Молотов взял инициативу на себя. На следующий день он предложил создать Государственный комитет обороны (ГКО). Перед тем как ехать с этим к Сталину, он предупредил, что тот «в последние два дня находится в такой прострации, что ничем не интересуется, не проявляет инициативы». На это председатель Госплана Николай Вознесенский ответил: «Вячеслав, иди вперед, мы за тобой пойдем». Если бы Молотов захотел, в тот день у государства мог бы появиться новый руководитель. Всей толпой приехали к Сталину.

— «Зачем приехали?» — спросил Сталин, вжавшись в кресло. «Вид у него был настороженный, какой-то странный. Не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать, — рассказывал Микоян. — У меня было сомнение: он решил, что мы приехали его арестовывать».

— «Есть предложение о создании ГКО, и возглавить его должен товарищ Сталин», — спокойно ответил Молотов.

Так, в решающий момент истории страны никогда не стремившийся к лидерству, исполнительный и привыкший быть «вечно вторым» Вячеслав Молотов вышел из тени вождя, чтобы дать ему время прийти в себя и снова стать всесильным товарищем Сталиным. Своей выдержкой, рассудительностью и железной дисциплиной Молотов сумел прекратить панику и вернул руководству страны уверенность в тот самый момент, когда это было жизненно необходимо. Сделать это мог только он.

Всю жизнь Молотов твердо следовал генеральным курсом партии, который определял Сталин. Не отклоняясь ни влево, ни вправо. Как тяжелый крейсер в кильватере линкора, он шел сквозь узкий проход в минном поле большой политики, а в критические моменты выполняя самую тяжелую и неблагодарную работу. Вячеслав Молотов не был военным и в военных делах разбирался слабо, зато мог быть отличным мотиватором. Единственный раз он был послан на фронт в октябре 1941 года после катастрофы Западного фронта под Вязьмой, когда путь немцам на Москву был открыт. В жесткой форме с применением ненормативной лексики он объяснил Жукову, а затем и Коневу, что если враг захватит Москву, то они оба будут расстреляны.

Но вскоре начнется охлаждение отношений со стареющим вождем. Честно — по мне через пару лет необходимо начать ограничивать власть Сталина, пока он в своем маразме не натворил делов. Или договориться с ним о коллективном правлении. И тут как ни, кстати, пригодится его верный товарищ. Ага, я пришел не зря. Молотов прогуливается по аллее, пользуясь на редкость теплыми деньками уходящего лета. У него есть небольшая дача в Жуковке, но он туда уезжает на выходные.

— Вячеслав Михайлович, можно вас на пару слов.

Глаза были выразительней слов. Удивление, смятение, немного страха и угрюмая решительность. Ха, а он смелый и упертый человек!

— Вот кого не ожидал тут увидеть.

— Да иду вот мимо и неожиданно замечаю знакомое лицо.

— Неожиданно?

Молотов оглядывается, обнаруживает моих «церберов», чуть далее вытянулась уже его негласная охрана. Но знака им не дали. Я незаметно жестом указываю своим отойти подальше. Они все вместе удаляются. Не особо верю в чье-либо покушение. Серьёзные люди их тщательно готовят, не рассчитывая на случайности. Поэтому Абакумов смело шлялся по Москве. Кто об этом знал? Только доверенные лица. И уж точно не диверсанты. Те скорее полезут атаковать дачу или на маршруте движения устроят засаду. Странно? Но так и есть.

Молотов уже совершенно совладал с собой и с мрачной интонацией интересуется:

— Чем могу быть полезен?

— Пройдемся, Вячеслав Михайлович. Нам же в ближайшее время вместе работать. Это же вы Председатель КИ.

Молотов многозначительно хмыкает:

— Тогда могли бы и встретиться на работе. Мой телефон знаете. Иосиф Виссарионович мне дал указания. И я не против нашей совместной работы на пользу родине.

— Это хорошо, но нам и неформально следует чаще общаться. Не так ли?

Вот сейчас взгляд твердый, точно «Кувалда Сталина»!

— Не вижу острой необходимости таким образом решать рабочие вопросы.

— А у меня как раз к вам не совсем рабочий вопрос. Дело касается вашей жены.

Вкратце знакомлю Молотова с возможным развитием событий и советую отправить жену на это время куда подальше. На отдых в Крым, да и самому туда свинтить, чтобы в столице не отсвечивать. Я не я и хата не моя. Лицо недавнего второго человека в стране мрачнеет. И внезапно он откровенен.

— Зачем вам это, Виктор Семенович? Только говорите в открытую, пожалуйста.

— Ну что ж, тогда буду с вами толковать без обиняков. Времена впереди непростые. Сами знаете, почему. И потому предвижу массу всего нехорошего, в том числе и раздоры в партии, — вот сейчас смотрю ему в глаза. — Не мне вас учить, сами видели, к чему такие дрязги приводят. Мне кажется, что хватит нам крови.

— Э… а… кровенно.

Усмехаюсь.

— Имеете в виду, что не ожидали услышать такое от кровавого сатрапа.

А вот тут я малость переиграл. Глаза Молотова холодеют.

— Держите себя в руках, молодой человек.

— Извините, если что не