Кому много дано. Книга 4 - Яна Каляева

Ночь, как назло, выдалась беззвездная, и без электричества на территории ну совсем некомфортно. Мне. И дело не в том, что ни зги не видно, а в чертовых белозерских флэшбеках. Там-то ползли не обычные тени, а та самая Тьма. Здесь, в Васюганье, от таких проявлений пока Бог миловал, ну если Марево не считать. Но я дергаюсь, и так дело не пойдет.

Останавливаю наш маленький отряд.

— Парни, еще пару слов скажу. Вы на одного меня не ориентируйтесь. Если начнется замес, особенно в темноте, я тоже могу «поплыть» — как минимум затупить, как максимум — запаниковать. Честно предупреждаю, держите это в голове. На общую ситуацию смотрите, не только лишь на мои команды.

— Так точно, — заявляет Юсупов.

— Принято, Макар Ильич, — серьезно говорит Тихон, а Гундрук только свирепо кивает.

Степка с Аверкой тоже кивают, но не так решительно.

А мне парадоксальным образом становится легче.

Поэтому, когда до слуха доносится знакомое «бз-з-ззз!», расклад прикидываю уверенно.

— Парни, как насчет марш-броска? Не зря вас Гундрук учил, а?

— Бежать? — спрашивает Юсупов. — Зачем? Макар Ильич, мы этих комаров и так снесем.

— А вот зачем…

План мой оказывается мгновенно принят, и после этого Гундрук, выскочив на самое открытое место, зычно орет:

— Э-э, гнус болотный! Любители отсосать, на! — и, подхватив с земли камень, швыряет его в небеса. Урук, с его нечеловеческим зрением, и в темноте великолепно видит рой дрожнецов. И в метании хорош.

А еще черные уруки очень талантливы в том, чтобы всех бесить — даже, как мы убеждаемся, комаров. «Забеси комара» — это какое-то антидостижение буквально. Но оно Гундруком получено — следует яростное «вз-з-з!» — и рой комаров-переростков пикирует с темных небес в сторону нашей группы.

Мы бежим! — план, на самом деле, простой: собрать как можно больше дрожнецов на открытом месте.

Поле для игры в лапту — оно ровно на полдороге между женским корпусом и медблоком — подходит для этого как нельзя лучше.

Бежим! — ох ты ж, елки-моталки, самым слабым звеном предсказуемо оказываюсь я. Вот уже и в боку колет…

Но магия давления включает множество приемчиков, и в отношении собственного организма я их, конечно же, изучил.

Успокаиваю диафрагму, выравниваю дыхание. Ну-ка, старая школа рулит! Ровнее, доцент Немцов! И быстрее…

«Вз-з-з!» — грозно гудит, кажется, над самой макушкой.

Не оборачиваясь, мухлюю с давлением в пространстве позади нас. Раздаются хлопки, очень похожие на выстрелы — это воздух схлопывается, — а комариный гул прерывается, теряет слитность. Потом слышится явственно различимый треск — это передние ряды эскадрильи ушли в пике. И, так сказать, приземляются.

Бежим! И…

— Атас! Рысь! — орет Тихон.

Наши главные боевые силы — Гундрук и Юсупов — учесали далеко вперед, не заметив хтоническую тварь на крыше беседки.

Кошка — не будь дурой как та, что прыгнула на элементаля, — мага грозы вместе с боевым магом пропустила вперед, а напасть нацелилась на дрища Аверку.

Припала на передние лапы, шерсть дыбом, глаза горят, как прожекторы.

Но пацан, прежде чем я успеваю вмешаться, вскидывает руку. И с перепугу заряжает этой кошатине как из брандспойта — прямо в морду. Я даже подумал, что у него инициация случилась. Но нет, просто перепуг.

Ошалелая рысь сбивается с траектории прыжка и катится мокрым клубком.

Я добавляю несколько громких «выстрелов» — для этого концентрация не нужна! Зверюга, вскочив на четыре лапы, в панике ломится куда-то в клумбу. Земля расступается, точно там не клумба, а омут, и рысь в него нырнула.

Ну, хоть так!

…Бежим. Чем больше мы соберем дрожнецов, тем меньше достанется карцеру, мебдлоку, административному корпусу — да даже вилле Гнедича, в конце концов!

Наконец, выбегаем на поле для лапты — со стороны «города».

«БЗЗЗЗЗЗЗЗ!!!» — кажется, дрожнецов в воздухе целые сотни. Кажется, даже само поле вибрирует.

Несемся к «кону». Блин, никогда в жизни я так быстро не бегал по полю для лапты.

Наконец, вот и центр поля.

Юсупов добегает вторым — после Гундрука, — разворачивается, раскидывает руки.

— Готов!

— Ману! — хриплю я, и сам на бегу щедро вливаю в него эфир.

Гундрук, хлопнув нашего аристократа по плечу, всаживает в Юсупова столько сырой саирины, что я бы не удивился, если Борис отлетел бы в сторону и брякнулся на ржавый конус, брошенный кем-то на поле.

…Нет, удерживается на ногах.

— Уши! — орет Юсупов. — Уши! УШИ!

Сейчас.

…Над нами раскалывается небо. Пафосно, но метафора лучшая.

Останусь жив — буду рассказывать внукам: вот, мол, видал, как работает грозовик из великого рода Юсуповых, в боевой обстановке, на полную силу. На поле боя… э-э, в смысле для игры в лапту.

Лучше бы я этого не видал.

А главное, не слыхал.

Хотя успел и руками уши зажать, и рот открыть — надеюсь, пацаны тоже, мы об этом договаривались.

Раскат, громыхнувший над нами, явно был слышен в Седельниково, а то и в Таре.

А в следующее мгновение, я понял, где в моем плане изъян.

Дрожнецы начинают падать с неба. Прямо на нас.

Килограммами.

— Борис, щит! — лью в него еще ману, опустошая резерв.

— Угу…

Юсупов хорош: мгновенно ставит воздушный щит, а я ему помогаю, играя с давлением. Он ведь не только маг электричества, а и аэромант тоже, два в одном!

Дрожнецы шлепаются на этот зонтик, скатываются вниз. Бум, бум, бум, бум, бум!

Наконец москитопад заканчивается.

Наконец-то я понял, что такое «звенящая тишина». Я думал, это когда в башке перестают раздаваться вопросы полудниц.

Не-е-ет. Это — теперь.

— Обратно другой дорогой придется идти, — шмыгнув носом, констатирует Степка. — Тут же по колено комаров, наверное!

А Гундрук, таращась на поле, задается вопросом:

— Это ж на сколько денег мы ингредиентов наколотили, а? Одним махом… Имущество, ска, недешевое!

— Погодите деньги считать, — командую я. — Мы еще до медблока не дошли.

Но дальнейший путь оказывается чист. Мы рысим между кустами, постройками, турникетами, отмечающими сектора допуска — насколько это сейчас нелепо! Ни Жнецов, ни болотных кошек, ни фарфоровых кукол с экзистенциальными вопросиками. Кажется, аномалия немного опешила от нашего «одним махом». Надо этим пользоваться — вот и медблок!

— Макарушка!

— Пелагея! Да блин, погоди ты! Потом это все! Пострадавшие у тебя есть? В смысле, не те пострадавшие, которые пациенты, а которые от прорыва пострадавшие?

— Нету!