Зло - Виктория Э. Шваб

ускоряют все процессы, делая нашу жизнь проще. Современные технологии создают устройства, способные опережать мысль человека на пять, а то и семь шагов, устройства, предоставляющие изящные решения, набор запасных планов – Б, В и Г – на тот случай, если А нам не понравится.

А бывают моменты, когда отвертка и немного собственных усилий – это все, что нужно, чтобы дело было сделано. Эли признал этот подход не слишком творческим или эстетически приятным, зато он был результативный. Материалы их исследования хранились в двух местах. Во-первых, в синей папке в третьем ящике стенного шкафа: Эли забрал ее и сунул себе в рюкзак. Вторым местом был компьютер.

Он разобрал компьютер профессора Лайна самым простым и безотказным из известных ему способов: просто извлек жесткий диск и раздавил каблуком, а потом отправил обломки в свой рюкзак, намереваясь позже зашвырнуть все в какой-нибудь мусоросжигатель или измельчитель древесины. Оставалось только надеяться, что профессору Лайну не пришло в голову сохранить копию исследования где-то еще.

Эли застегнул рюкзак на молнию и постарался поставить компьютер так, чтобы на беглый взгляд отсутствие жесткого диска оставалось незамеченным. Закинул рюкзак на плечо, вернулся в коридор и попытался заново запереть кабинет Лайна, когда услышал покашливание и, обернувшись, обнаружил, что путь ему преграждает профессор собственной персоной: со стаканчиком кофе в одной руке и портфелем в другой. Они смотрели друг на друга, рука Эли все еще лежала на дверной ручке.

– Доброе утро, мистер Кардейл.

– Я снимаю свое исследование, – объявил Эли без всяких предисловий.

Лайн нахмурился:

– Но вас же отчислят.

Эли поправил рюкзак и протиснулся мимо него:

– Мне плевать.

– Эли, – сказал профессор Лайн, идя за ним, – в чем дело? Что происходит?

В коридоре они были одни. Эли ответил, не замедляя шага.

– Это надо прекратить, – проговорил он вполголоса. – Немедленно. Это было ошибкой.

– Но мы же только начали! – запротестовал профессор. Эли толкнул дверь на лестницу и вышел на площадку. Лайн потащился за ним, продолжая уговаривать: – Открытия, которые ты уже сделал, и те, которые сделаем мы… они же изменят мир!

Эли резко развернулся к нему.

– Не к лучшему! – заявил он. – Нельзя этим заниматься. К чему это приведет? Мы сделаем возможным поиск ЭО – и что потом? Их будут забирать, изучать, препарировать, объяснять их природу, и кто-то решит прекратить исследование и начать создание.

Его затошнило. Все будет именно так, верно? Он сам – подтверждение тому. Очарованный перспективами, возможностями, шансом доказать что-то – вместо того чтобы опровергать.

«Тебе никогда не было любопытно?»

– А что в этом плохого? – спросил Лайн. – В создании чего-то ЭкстраОрдинарного?

– Они не ЭкстраОрдинарные, – отрезал Эли, – они неправильные!

Эли чувствовал свою вину. Виктор был прав: он присвоил себе роль Бога, хоть и попросил Его о помощи. И Бог в своем милосердии и могуществе сохранил Эли жизнь, но уничтожил все, что с ней соприкасалось.

– Я ни за что не дам никому инструменты, чтобы создавать новых. Все эти пути ведут к погибели.

– Не надо драматизировать.

– С этим покончено. Я ставлю точку.

Эли стиснул пальцы на лямке рюкзака. Лайн сощурился.

– А я нет, – заявил он, кладя руку Эли на плечо и сжимая пальцы на лямке. – У нас есть обязанности перед наукой, мистер Кардейл. Исследования должны продолжаться. А открытиями такого масштаба следует делиться. Не стоит быть таким эгоистичным.

Лайн резко дернул рюкзак, но Эли не поддался – и не успел он опомниться, как они начали драться за рюкзак. Эли оттолкнул Лайна от себя и притиснул к перилам, но тот попал локтем Эли по губе и разбил ее. Эли стер кровь, вырвал рюкзак, отшвырнув в сторону… и в следующий миг заметил, что Лайн прекратил сражаться. Профессор застыл на месте, выпучив глаза, и тут Эли почувствовал это. Кожа у него на губе моментально зажила.

– Вы… – пробормотал профессор, и Эли увидел, как на лице Лайна потрясение сменяется ликованием, – вы это сделали. Вы – один из них! – заявил он. Его глаза светились одержимостью, и Эли будто увидел эксперименты, статьи, прессу. – Вы…

Лайн не успел договорить: Эли резко отшвырнул его, столкнув вниз по лестнице. Короткий вскрик профессора оборвался при первом же ударе, и Лайн покатился по ступенькам. Он упал на площадку с резким треском.

Эли смотрел на тело, изо всех сил приказывая себе ужаснуться. Никаких эмоций. И вот опять – пропасть между тем, что ему полагается чувствовать, и тем, что он чувствует. Эта пропасть дразнила его, пока он смотрел вниз на Лайна. Эли и сам не знал, намеревался ли он столкнуть профессора с лестницы или просто отпихнуть. Сделанного уже не исправить.

– Это Виктор придумал проверить теорию! – Он поймал себя на том, что говорит это вслух, спускаясь по лестнице. – Над методом пришлось немного потрудиться, но он заработал. Вот почему я уверен, что это надо прекратить, – твердил Эли. Лайн дернулся. Рот у него открылся, профессор издал звук, похожий одновременно на стон и на вздох. – Потому что метод рабочий. И потому что это неправильно. – Эли остановился на площадке рядом со своим преподавателем. – Я умер, умоляя дать мне силы выжить, и они были дарованы. Но это – сделка, профессор, с Богом или дьяволом, и я заплатил за нее жизнями моих друзей. Каждый ЭО платит частичкой себя, которую уже не вернуть. Понимаете? – Он опустился на колени рядом с Лайном. У того дернулись пальцы. – Я не могу позволить никому другому так чудовищно грешить против природы. – Эли знал, что должен сделать, и при этом испытывал странную утешительную уверенность. Он почти нежно подсунул ладонь Лайну под щеку, а второй рукой взял его за подбородок. – Это исследование умрет с нами.

С этими словами он резко дернул голову профессора.

– Вернее, – тихо договорил Эли, – с вами.

Глаза Лайна потухли, и Эли бережно опустил его на площадку, освобождая руки, а потом выпрямился. Наступило мгновение полного спокойствия – такого, которое приходило к нему в церкви: частичка умиротворения, которая казалась такой… правильной. Впервые после возвращения к жизни Эли почувствовал себя собой, и даже чем-то большим.

Эли перекрестился.

Затем поднялся обратно по лестнице, на секунду приостановившись, чтобы взглянуть на труп – согнутый, со сломанной шеей, тот выглядел вполне убедительно с учетом падения. Рядом с профессором упала чашка кофе, на ступеньках остался след, разбитый фарфор валялся рядом с разбитым телом. Эли старался не наступить в жидкость. Он обтер ладони о джинсы, взял рюкзак с площадки, но не смог заставить себя уйти. Он стоял там и