Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар

я почувствовал это сразу. В бессилии рвал решётки, за которыми меня держали, в кровь разбивая кулаки бил по стенам своей тюрьмы, но никто так и не пришёл.

Кем она была для меня? Женщиной, которую я встретил в Мёртвых землях? Или женщиной, которую я забыл?

Я бился головой, кровь текла, смешиваясь со слезами злости и бессилия, но воспоминания так и не вернулись.

И когда наступил серый рассвет, который был едва виден в маленьком слуховом окне под самым потолком, я ощутил, что с её исчезновением половина моего сердца превратилась в лёд.

Я устало закрыл глаза, понимая, что весь тот смысл, который я нечаянно нашёл для себя, был в ней, и теперь, не имело смысла жить дальше.

И вдруг раздался голос богини:

— Ты должен её защитить.

— Как я могу защитить ту, что умерла⁈ — возмущённо крикнул я в тишину клетки, в которой был заточён.

— Она не умерла. Она выбрала жизнь.

И богиня показала мне пещеру. А в пещере, в странном сооружении, похожем на прозрачный гроб, лежала женщина.

Незнакомая мне женщина. Вокруг неё клубились потоки магии. И вот потоки магии были мне знакомы, они вызывали ощущение жизни, любви и света, то, что обычно исходило от Айрин.

— Что с ней произошло? — спросил я.

— Она умерла в своём мире, — сказала богиня. — Но она выбрала жизнь здесь.

Я не был игроком. Я был помощником игрока, видимо поэтому богиня не являлась мне лично, или же она знала, что это опасно, потому что её скупые фразы выводили меня из себя.

«Так бы и взял её за шею и вытряс бы из неё всё».

— Так она живая или нет? — спросил я, теряя терпение.

Но в ответ мне была лишь тишина.

«Понятно. Значит, на этот вопрос богиня не собиралась отвечать».

Тогда я спросил:

— Как я могу ей помочь?

— Скоро за тобой придут, — сказала богиня. — Три игрока должны сойтись на поле битвы. Айрин пока не может, слишком разные наши миры, она не успевает. Её тело должно адаптироваться к этому миру и принять магию, которой обладает её душа. Но на это уйдёт время, и пока она беззащитна.

— Что я должен делать? — снова задал я вопрос богине.

— За тобой придут, и будет битва. Если ты проиграешь, её могут уничтожить. Я спрятала её, но тот, кто на самом деле стоит за игроками, может её отыскать. Ты должен выиграть или продержаться достаточно долго, чтобы дать ей время. Прими мой дар.

И я почувствовал, как что-то невесомое коснулось лба, прошло через горло и угнездилось где-то в районе солнечного сплетения.

И я вспомнил.

* * *

А вскоре за мной действительно пришли.

Я сразу узнал его, вот только сейчас он был совсем другим.

— Валтор? — спросил я.

— Да, так меня звали раньше, — с сарказмом ответил мой бывший советник, и добавил, — а вот мне интересно, откуда вам известно моё имя.

— А ты подрос. — Вместо ответа сказал я, и заметил, как злость исказила бесстрастное белое лицо Валтора.

— Неужели к вам вернулась память, император?

— Она всегда была со мной, — решил я не просвещать своего бывшего советника о том плачевном состоянии, в котором нахожусь.

— Уж простите, кланяться вам не буду, — произнёс Валтор.

А тем временем всё больше драконов подходили на импровизированные трибуны. И многие из них узнавали меня, но никто не подошёл.

— Настал час битвы, — сказал Валтор. — Готов ли ты, император, отстоять свой титул?

— Ты решил вспомнить старые традиции, Валтор? — спросил я его, потому что по нашим законам любой мог бросить вызов императору, но этим законом давно никто не пользовался, и вот Валтор, не самый сильный дракон вдруг решил вспомнить про этот закон.

— Почему нет? Победит сильнейший. Он и станет императором.

— Но ведь тогда у тебя есть шанс не победить, — сказал я.

Валтор усмехнулся:

— У каждого есть шанс не победить.

Глава 40

Айрин

Передо мной кадрами немого кино пролетала жизнь, та, которую я помнила. Теперь не было разделения между мной прежней и мной нынешней. И мне это состояние очень нравилось.

Потому что, когда я была в теле Айрин, мне всё время казалось, что я могу сделать что-то не так. Потому что я — это не я. А теперь я ощущала себя цельной. И это было очень приятное ощущение — быть самой собой.

Меня утомляло только одно, то, что я не могла пошевелиться. Это не доставляло мне физического дискомфорта, я не чувствовала тела, и неподвижность мне не мешала, и одним желанием мысли я могла очутиться, где угодно, но я не могла действовать. И именно это и угнетало.

Зато теперь богиня приходила часто и была более разговорчивой, чем в последние дни.

«Знать бы заранее, что так можно было!»

Я размышляла о том, почему нельзя было сразу перенести меня в моём теле в этот мир, зачем были нужны такие сложности. И в такие моменты я ощущала, что богиня снисходительно улыбается.

— А ты бы сразу согласилась на то, чтобы принять магию, научиться взаимодействовать со мной, и пережить то, что ты пережила в теле Айрин?

«Конечно, нет,» — вынуждена была я признать.

«А почему ты молчала? Когда мне так была нужна твоя помощь?» всё ещё ощущая какую-то детскую обиду, спрашивала я богиню.

— Вернуть душу Айрин в её тело, могло быть только твоим решением, я не могла просить тебя совершить этот шаг.

«Значит всё то, что делал Даргон, — я вспомнила, как он поступил с теми людьми, которые жили в его поселении, — это тоже было только его решение?»

— Конечно, — ответила богиня, — мы даём возможности, и можем помочь с целью, а путь вы всегда выбираете сами.

И ещё она призналась мне, что она молчала, потому что не хотела повлиять на то, как события будут развиваться.

«Всё-таки у богов странная логика», — подумала я.

«Почему было бы не помочь? Может быть, тогда бы друид остался жив?»

Но на такие вопросы богиня не отвечала, видимо, посчитав, что всё уже объяснено. Да и про то, что должно произойти, она тоже говорила с большой осторожностью.

Это означало только одно, то, что будущее зыбко. И