Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

замер, уставившись на Лизку. Потом, похоже, осознал, что делает, и попытался исправить ситуацию — вернуть халатик на место. Но, кажется, стало только хуже: его торопливые, хаотичные движения со стороны выглядели так, будто он пытается ощупать всё, до чего дотянется.

Он, похоже, тоже это понял — и резко остановился.

Лизка сама запахнула халатик и попыталась помочь ему встать.

У него наконец-то получилось подняться. Он опёрся на Лизку, перевёл дух и окинул взглядом комнату.

Охранники, стоявшие спиной к нему и изображавшие из себя исключительно декоративные столбы, вообще не вызвали у него вопросов.

Но когда его взгляд добрался донашейкомпозиции… его глаза расширились. Сначала удивлённо, потом — когда фокус поймал именно меня — резко сощурились.

Он дёрнулся в нашу сторону, но Лизка мягко остановила его, положив ладонь ему на грудь. И произошло что-то невероятное: его словновыключили. Я даже моргнула — настолько это было удивительно.

Он перевёл взгляд на Лизку, потом на её руку у себя на груди, потом снова на нас. Сощурился ещё раз — так, что стало ясно: вопросов у него накопилось больше, чем у меня мокрых волос.

Хромая, опираясь на Лизку, они направился к выходу из купальни.

Лизка, уже почти доведя его до проема, обернулась и коротким кивком показала мне:«Давай, сваливай, пока есть шанс».

— Чёрт, — облегчённо выдохнула я, наблюдая за всем этим цирком.

Обернулась на принца — того самого четвёртого, который, кажется, всё время тоже внимательно следил за происходящим. И только когда повернулась, поняла, что его голова снова оказалась слишком близко. Слишком.

Я развернулась к нему — и буквально носом впечаталась в его щёку.

Он дёрнулся, повернулся ко мне — и мой нос аккуратно прошелся по его щеке… а потом по его губам.

Ааааааа!

Что вообще за фигня тут происходит???!!!

Я резко отшатнулась назад — и, разумеется, чуть не впечаталась головой в пол. Но четвёртый уже рефлекторно подхватил меня за затылок, в который раз предотвращая мою попытку самоубийства на ровном месте.

— Э-э, тише, — прошипел он, поймав мою голову буквально в сантиметре от пола. — Помедленнее… мне кажется, я не успеваю за тобой.--Последнее прозвучало очень тихо, будто он выдал это просто мыслями вслух.

Он оглянулся вокруг — мы действительно были одни.

Осторожно высвободил свою ладонь из-под моей головы, и в следующую секунду резко поднялся и отвернулся.

Мне сразу стало как-то… холодно.

Я даже не успела понять:а куда это он собрался?

И тут он начал раздеваться.

У меня настроение пролетело путь от шока до принятия примерно за три секунды. Я даже приподнялась на руках — на всякий случай, чтобы ничего не пропустить — и с явным интересом наблюдала.

Пытаясь понять…

…а оно мне надо???

Он быстро снял ремень, затем верхнее одеяние — что-то вроде кафтана без рукавов, из плотной ткани, щедро расшитой так, что оно казалось очень жёстким, и держало форму как доспех.

И главное — как же быстро он всё это делал!

И вот зачем звал меня помогать ему, вон как у него все четко и быстро получается, простошерх-шерх, и…. весь этот роскошный текстиль летит в меня!

— Да что за БЛИН?! Ты чего?! — лишь успела я выдохнуть, шепотом под нос, когда меня накрыло его одеждой с головой.

Со злостью откинула её от себя. Уже хотела возмущённо швырнуть всё это обратно ему, но он произнёс коротко, без лишних эмоций:

— Одевайся. Быстро.

Я ещё секунд пять сидела, переваривая эту команду.

Потом до меня наконец дошло, что никакого продолжения «стриптиза» он не планирует, и, кряхтя, я поднялась и начала натягивать всё это великолепие на себя.

Да, сваливать нужно срочно.

Пока первый принц не вернулся… и не решил закончить начатое в ванной.

Оделась…

М-да…

Я посмотрела на себя и чуть не расплакалась — от умиления к собственному величию.

На мне красовалось это «великолепие», которое выглядело так, будто я в детстве влезла в папин парадный мундир и решила, что теперь я генерал.

Огромное.

Просто гигантское.

На принце этот кафтан доходил до пола и делал его шире, выше, грознее.

На мне он превратился в походную палатку с вышивкой.

Плечи — как у рыцаря перед Крестовым походом.

Проймы под руки — привет, до талии; мои руки выглядывали как соломинки из ведра.

Разрезы по бокам — от «здравствуй, бедро» до «прощай, скромность».

Я попыталась запахнуть.

Не тут-то было.

Как только стягивала ткань спереди, чтобы прикрыть грудь — разрезы открывали ноги до неприличия.

Прикрывала ноги — грудь радостно приветствовала мир.

Гениально.

Просто шедевр — вершина древнекитайской модной промышленности.

Ремень? Ха.

Самое маленькое отверстие было примерно размером с обхват моих бёдер.

Я затянула его как могла — и стала похожа на мешок картошки, который кто-то лениво перетянул верёвкой.

Сделала шаг.

Кафтан встал колом.

Мне казалось, что если я сейчас аккуратно выскользну из него, он так и останется стоять посреди комнаты.

Сам по себе.

Как отдельный архитектурный объект.

Я бы даже табличку повесила:

«Экспонат № 1»

Халат-убийца женской скромности.

Честно, я уже мысленно репетировала речь для экскурсий:

«Обратите внимание, дамы и господа, этот шедевр древней моды способен сохранять форму даже без человека внутри…»

Я попробовала сделать шаг — чуть не запуталась в подоле и не рухнула лицом в пол.

— Готова? — спросил принц, не оборачиваясь.

— Эээ… смотря к чему мы готовимся, — пробормотала я, двумя руками прижимая ткань к груди.

Двигаться в этом было примерно как пытаться бежать в спальном мешке.

Но выбора нет.

Лучше выглядеть смешно, чем остаться голой.

Мне ведь нужно просто добраться до своей одежды. Думаю, справлюсь.

Он обернулся.

Я застыла, стараясь выглядеть хоть немного прилично в этом тканевом бедствии.

Он посмотрел на меня.

Сначала — в глаза.

Потом медленно, очень медленно взгляд скользнул вниз:

по плечам-размахайкам, по ремню, по подолу, который волочился, как шлейф гордого павлина с комплексами.

А потом снова вверх.

Я увидела, как уголок его рта дрогнул.

Потом ещё раз.

Он явно боролся.

Изо всех сил.

А я…

Я тоже почувствовала, как губы начинают предательски тянуться в улыбке.

Ну правда. Я выглядела как мешок с